Онлайн книга «Стану смелой для тебя»
|
— Зачем вы дали ей это приглашение? Зачем вы отправили её в эту задницу? Почему вам это надо было? Я понимаю, зачем это Игнату… Макару зачем… Они нас всегда ненавидели и будут ненавидеть… Но вам это зачем? Я задела вашу гордость, но мама тут при чем? — Что с приглашением, Санта? Ответь нормально… Я ждал твою маму. Я звонил ей, она скидывала… Откуда я должен знать, что там у вас случилось, если ни она, ни ты мне не можете нормально и по-русски? Что в тебя вселилось? Данила говорил, не особо-то подбирая и нежничая, а Санту будто качало на волнах. То взлетишь на ярости, то рухнешь в непередаваемую грусть. Пекло в груди и под коленкой. На полу лежала изувеченная фотография. Её холодные руки дрожали, горячие мужские пальцы фиксировали плечи. Она вскинула взгляд в потолок, чтобы чуть подсушить слизистую. Плакать при нем – ужасно. Допустить нельзя. Но и просто вслух произнести – тоже сложно. Потому что её гнев – это корка на боли. Ей больно за маму. И за Данилу тоже больно. Она не хочет, чтобы он был таким. Она не хочет, чтобы её отец настолько в нём ошибся… — Какой там был адрес? Санта спросила тихо, опуская взгляд, смахивая непрошенную, скатившуюся, впитывая взглядом выражение его глаз. Точно зная, что он может соврать ртом, но даст прочесть по глазам. Он не спешит отвечать. Блуждает по ее лицу, будто и сам ответ ищет. В итоге тормозит на глазах. — Я не знаю. Мне дали приглашение. Я не смотрел. В чём проблема? — Кто дал? Новый вопрос получился очень тихим. — Игнат. А ответ – правдивым. Сделавшим ещё больней. А ещё поселившем в сердце стыд. Данила продолжал смотреть, придерживая за плечи. Санта же поняла – что не может. Закрыла глаза, задержала дыхание… — Я ещё раз спрашиваю: в чём проблема? Стояла, молчала, хотела под землю провалиться… В ушах звенела собственная истерика. Под веками снова проносилось всё, что так ладно сложилось, а сейчас по стыдному рушилось. Потому что… — Они отправили на гаражи… Там был адрес каких-то гаражей… Она… Нарядная… С речью… Поехала… Санта выдавила из себя, и то не до конца. Закончить не смогла, потянулась к лицу, закрывая от Данилы позорные слезы. Жмурясь, будто это поможет, а на самом деле просто выдавливая на кончики ресниц. Дернулась, уже слыша собственные всхлипы. Вот сейчас хотела бы сбежать. Не гордо уйти, как планировала. А тихо. И быстро. Как дура, сделавшая поспешные выводы. Ложно обвинившая. Наговорившая… Вывалившая боль не на того… Не перед тем расплакавшаяся… — Извините… Пустите… Санта сделала ещё одну попытку хотя бы отвернуться, но вместо этого почувствовала, как пальцы вжимаются в плечи сильнее. Дальше – что Чернов делает шаг к ней, хрустя стеклом. Этот звук почему-то слишком сильно отзывается в ней, из сжавшегося горла вырывается громкий всхлип. За ним – второй и третий. Которые Санта изо всех сил душит. Она никогда не плачет при посторонних. Но ей и настолько плохо не было давным-давно. Ей окутывает. Запахом. Теплом. Руками. Санта дрожит, продолжая закрывать ладонями лицо и бороться со всхлипами. — Я не знал… Слышит тихий ответ, который режет по животу. — Я правда не знал, Сант… Данила повторяет, по телу Санты проходит крупная дрожь. Она знает, что он внимательно смотрит, делая только хуже. И что попытайся она сейчас сдвинуться с места – ничего хорошего не выйдет. |