Книга Иду на свет, страница 53 – Мария Акулова

А Данила — на ложь.

Из принципа не встречался с ребенком, которого Рита привезла с собой. Сначала доказательства отцовства — потом сантименты. На которые сама Рита пыталась давить, не понимая, что сильнее отталкивает.

* * *

Каким бы трезвомыслящим и хладнокровным человеком ни был Данила, после первой встречи его крыло.

Он не считал себя бесчувственным, но перед собой не скрывался — хотел, чтобы это оказалось идиотской попыткой Риты найти лоха. Хотел, чтобы она сдулась как можно раньше.

Чтобы эта попытка провалилась.

Он ждал результатов, переживая не самый легкий период в своей жизни.

Ему страшно было за себя и за Санту.

Его вдруг начало по-новому штормить.

Когда Санта сказала, что хочет наконец-то представить его маме, Данила испытал облегчение. Это ему вроде как дало надежду.

Результатов тогда ещё не было. Но её слова позволили выдохнуть облегченно. В конце тоннеля появился свет. Ожидание стало не таким нервным.

Даже работать как-то проще…

В ту субботу, когда Санта должна сьездить в поселок, сам Данила — снова встретиться с Ритой. Забрать результаты. Обсудить…

И получить ударом по башке: «вероятность отцовства составляет 99,9 %».

В которое отказываешься верить. Которое бьет в висках вместе с взбурлившей кровью.

Всё, что хочется сделать с бумажкой — скомкать и выбросить. А Риту таки пришибить.

Особенно за то, с каким лицом сидит напротив. Усмешка и уверенность в себе. В то время, как Данила вообще ни в чём уже не уверен.

— Я же говорила, Дань… Какой мне смысл врать?

И пусть у него есть ответ. Миллион и один вариант. Он молча скидывает звонок от Санты. Потому что говорить с ней сейчас не готов. С Ритой тоже. Но теперь, кажется, надо.

Тем вечером он ехал к Санте на автопилоте. Скорость, с которой мысли скакали, самого же пугала.

Он по-прежнему не верил. Но теперь у него была бумажка.

Раньше у Данилы была договоренность с собой же: он не собирался посвящать ни во что Санту, пока не выяснит всё сам. И теперь вроде как пора — он выяснил. А самому — пиздец страшно. И пиздец сложно. И пиздец не верится.

Потому что она вот сегодня вроде бы говорила с мамой. Она, наверное, поэтому ему и звонила.

И если он сейчас всё скроет — это уже ложь в его представлении. Она имеет право знать то, что знает он. Только он не представляет, как сказать. А ещё не представляет, как спокойно отпустить, если она решит сдать назад. А она же, блин, решит…

Уже поднимаясь на этаж Данила решил, что делать выводы рано. Тесты ошибаются. Они сделают ещё один.

Вошел с верой в лучшее, а натолкнулся на стену.

Санта не призналась маме. Слилась, вроде как обидевшись на то, что скинул её звонок. А Даниле снова выть захотелось. Потому что она даже не зная ничего — уже ну так себе мотивирована… Ну так себе он ей нужен…

А что делать ему, если она нужна больше, чем представить мог?

Они за полгода почти не ругались, а в тот вечер — взвились за мгновение. Санта снова хлестала отчаяно. Он сам впервые позволил себе настолько прямо озвучить то, что бесит в ней.

Оба понимали, что делают больно друг другу от бессилия. Только бессилие у каждого свое. И друг другу в этом они не признались.

Та ночь была сложной. К утру попустило. Данила сам поехал к Санте мириться. Потому что знал — неправ он. С ней так нельзя. Она действительно могла обидеться. Имела право.