Книга Иду на свет, страница 54 – Мария Акулова

Утром, по дороге к ней, набрал Риту сам. Та предложила встретиться втроем. Данила предложил провести повторную экспертизу.

Разозлил. Наверное, чуть больше, чем было бы ожидаемым.

Выслушал истеричное:

— Зачем, Чернов? Ты будешь годами по лабораториям бегать и ребенка своего таскать? Чтобы что? Гены ластиком не сотрешь!

Звучало пафосно и будто безнадежно. Но Даниле это надо. Поэтому…

— Это мое условие, Рит. Ты либо делаешь, как я говорю, либо иди в суд. Там доказывай.

Она несколько секунд зло молчала. Ей такой расклад явно не нравился. Это сильно отличалось от того, на чем разошлись вчера. Но выбора у неё действительно нет.

Её Жорж не собирается обеспечивать не своего ребенка, пусть и воспитывал его так долго. Конечно же, не собирается обеспечивать и обманувшую жену. Тем более, что сейчас у него на горизонте новая. А Данила почему-то не прыгает от радости, получив возможность «забрать эстафетную палочку».

Ей же нужно, чтобы кто-то эту сраную палочку взял…

Если смотреть на ситуацию отстраненно, сходство жизненных ситуаций, в которой когда-то был Пётр Щетинский, потом — Щетинский Игнат и теперь оказался сам Данила, могла вызвать улыбку. Потому что всё вроде бы так похоже, но у каждого свой путь.

Задавая наводящие вопросы об отце и братьях Санте, Данила по сути искал ответы на свои. Он не был большим оптимистом. Что будет сложно — понимал. И если вчера не был готов нырять с головой в правду, сегодня успокоился и принял: выбора-то нет. Если отцовство подтвердится — он захочет познакомиться с сыном. Им надо будет друг к другу привыкнуть. Попытаться подружиться. Это всё — время и душевный ресурс. Это всё от Санты не скроешь. Нельзя так просто.

А Рита — жадная и деструктивная. И судя по тому, какую дорожку выбрала, вредить им с Сантой будет. Если, конечно, будет, чему вредить.

Потому что эта девочка на себе испытала все сложности жизни младшего ребенка, и потому что Данила не сможет отказаться от своего ребенка даже ради её спокойствия. Отец учил его другому.

Да даже его предложение руки и сердца теперь будет звучать уже иначе. Не «давай руку, зайдем в парное молоко», а «прости, но если ты со мной — мы ныряем в прорубь».

Риск того, что Санта руку выдернет — высок. Её нельзя за это осуждать.

Рассказывая о прошлом с Ритой, Данила чувствовал себя абсолютно спокойно, та любовь ему давно отболела, а вот когда ждал её ответ на свой вопрос — сердце забилось быстрей. Она сказала правду.

В теории… Она могла бы струсить.

А как на практике… Возможно, ещё немного и они бы узнали.

Второй результат пришел в следующее воскресенье. То самое, которое он провел с Сантой и её мамой.

Чувствовал себя говном, потому что сам должен был притормозить порывы смелой девочки доказать свою любовь, пока не разобрался с проблемами. Должен был, но не притормозил.

Каждый человек в чем-то слаб. Данила позволил себе слабость привязать её к себе ещё чуточку больше. Чтобы хотя бы на мизер уменьшить шанс того, что правда струсит.

Результат ему прислала Рита, когда он был в машине. На фото снова та же херова почти стопроцентная вероятность.

И всё, что хочется сделать Даниле — это съехать на обочину, продышаться, выдохнуть тихое:

— Сука… Как же так… Сука… Ну как же…

Дальше он едет с пониманием, что он теперь — отец. Но не говорит об этом с порога. Санта выскакивает из дома без верхней одежды и с пылающими глазами. Она настолько возбуждена и беззащитна, что он просто не может. Он её укутать хочет. От холода и от проблем.