Книга Нерушимые обеты, страница 104 – Мария Акулова

Я очень верю в то, что вы победите. Сначала вы – потом добро. Просто будь собой. Быть собой. Это всё, что тебе нужно, чтобы иметь весь мир. Ты правильно сказал когда-то: я – твоя беда. Но ты рожден, не чтобы нести на плечах беду. Ты рожден, чтобы побеждать.

П.с. Я знаю, что ты не поверишь мне на слово и будешь снова рыть землю, чтобы найти доказательства лжи. Но я не вру. Это сканы моей карточки. Моей беременности шесть недель. Это совершенно точно не твой ребенок. Он мой.

Прости за всё.

Я тебя отпускаю, отпусти и ты меня, пожалуйста.

Полина»

Лестница на второй этаж в Любичевском доме бабы с дедом всегда скрипела. Сколько Гаврила себя помнит – скрипела. Даже звуки не меняются. А ещё по тем самым звукам он с детства научился определять, кто поднимается.

Настька несется. Баб-Лампа ремня дать обещает. А может дед. Их нет всех уже. А звуки в голове до сих пор живут.

Сейчас поднимается он. Волнуется, как мальчик. А чувствует себя, как мужчина.

В нем что-то надломилось, но по-хорошему. Шутки в сторону. Его Полюшка носит ребенка. Они венчаны теперь. Навечно уже.

Он свой обет дал и не откажется. И она дала.

После лестницы – бесшумный путь до двери в комнату, которую он чудом успел сделать к её приезду.

Ему страшно было впервые в Любичи её везти. Страшно было в квартиру свою, съёмную. Страшно было хотя бы раз в её глазах увидеть брезгливость или осуждение. Просто потому, что Гавриле безумно важно была её вера в то, что он дотянется.

В лепешку расшибется, но дотянется до того уровня, к которому она привыкла. Ему время просто нужно. И она дает…

Как бы уверенно не говорил ей без конца, что своего добьется, как бы упрямо не шел напролом, чтобы её заполучить, а всё равно ведь боялся, что не дотянется.

Что именно Полюшка – та планка, до которой он никогда и никак. Самая важная. Единственное достижение, без которого жизни уже своей не мыслит.

Он – парень из неблагополучной проклятой семьи. Преступник. Мошенник. Участник боев без правил за деньги.

Гаврила из Любичей. Дурень. Необразовщина с широкой душой.

И она – утонченная принцесса с блестящим образованием, невероятно «чистым» детством и «чистыми» же перспективами. Никто не трогал. Она не позволяла. Берегла себя для любви, а любовь подарила ему.

И это само по себе – невероятное чудо, но теперь у них есть еще одно. Тайное. О нем известно только двоим.

Гаврила приоткрывает дверь в спальню не до конца, задерживается в проеме.

Смотрит на Полю и умирает от переизбытка счастья. Сложно поверить, что она – его жена теперь.

А какая красивая была, господи…

В белом, лицо румяное, на голове платок… Он когда повязывал – у самого пальцы не слушались.

И она такая же была – испуганная.

В Храме ручка подрагивала в его руке, ладошка потела немного.

Но смелая – не спасовала перед Богом клятву дать.

А теперь сидит на кровати, сложив ноги по-турецки, и прочесывает влажные после вечернего душа волосы.

Смотрит в зеркало напротив, но как-то стеклянно. Не на себя, а в бесконечность.

Ей тоже важно было венчаться. Не так, как Гавриле. По-своему. Она в Бога не так, как он, верит, но всё равно это кажется ей безумно ответственным.

Он это понимает. Он предложил, чтобы дать ей еще больше уверенности, а в себе раскрыть безграничный ресурс, отказать себе в праве на слабость.