Книга Преданная, страница 90 – Мария Акулова

Хух.

Закрываю глаза и чувствую губы на шее.

Облегчение длится не больше пары мгновений, дальше — эмоции накрывают с головой.

Я мечтала бы просто наслаждаться его близостью, а не думать… Обо всем.

Я мечтала бы, чтобы он оказался просто нормальным человеком. И чтобы я им осталась.

Ладони перемещаются выше. Мой судья втягивает кожу на шее. Не сильно, но до дрожи. Отпускает, вырастает, тянется к губам и синхронно с этим сжимает грудь. Дает то, что я не получила однажды ночью в этом же кабинете.

Я дышу через полуоткрытые губы, но разом перестаю, чувствуя, как по нижней проезжается язык. Это всего лишь поцелуй, но меня сносит.

Напряженный кончик скользит между зубами, я чувствую его в своем рту. Как умело оплетает мой язык, как задает темп, как Тарнавский рукой ныряет под футболку, оттягивает лифчик, накрывает голую грудь.

Это слишком…

Цепляюсь за плечо, а второй рукой — обхватываю затылок и давлю. Потому что мне очень… Нравится.

Подвигаюсь ближе. Чувствую легкое покалывание на подбородке и щеках. Чистая выбритость оказалось обманчивой — он все равно колючий.

Язык мужчины, который платит мне деньги за работу, хозяйничает в моем рту. Я пропитываюсь его запахом и упиваюсь смешением нашей слюны. А еще издаю нечленораздельные звуки из-за того, что пальцы сжимают мой сосок и прокручивают. Больно. И остро. До срыва дергает струну, которая ведет к низу живота.

От жары, нервов, скорости развития событий и безысходности кружится голова. А может быть это из-за его действий.

Как через туман отмечаю, что движения из плавных, осторожных, становятся более настойчивыми. Язык — резче. Мой бюстгальтер съезжает вверх полностью. Оба полушария накрывают руки.

Тарнавский мнет их. Отрывается. Смотрит вниз. Я тоже.

Чувствую себя… На грани, хотя почти ничего не было.

Просто поцелуй. Просто несколько прикосновений.

Но моя грудная клетка раз за разом вздымается.

Футболка высоко закатана. Живот вздрагивает. Мужчина круговыми движениями массажирует ареолы. Сжимает полушария. Сводит их. Смотрит вверх — в глаза. Я пьянею до края.

Привет, Спорттовары.

Тарнавский возвращается лицом к моему лицу. Уже не целует так же, а снова ведет языком по нижней губе, прикусывает ее и оттягивает.

Я обжигаю нас двоих горячим-горячим дыханием.

Повторяю за ним — затягиваю обратно в игру. Тарнавский совершает толчок языком, я обхватываю плотно и посасываю.

Он дергается и отстраняется. Жмет лбом на мой лоб.

— Я тебя сейчас на столе разложу, понимаешь? — Грубый шепот дразнит губы влажным дыханием.

Я вряд ли понимаю, но киваю. Представляю… Потом будет ужасно, но это потом. А сейчас я сгорю заживо без его рук, тела и языка.

За моим согласием следует новый укус — он врезается зубами в мой подбородок. Ведет языком по шее. Прикусывает ключицу.

Я хочу почувствовать губы на груди. Мне кажется, это должно быть неповторимо, но судья, почему-то, жадничает.

Правда и из рук не отпускает. Мнет. Задевает соски. Пощипывает.

Оторвавшись от моей шеи, возвращается к лицу и глубоко целует. Я завожусь все сильнее. Пульсация из всего тела перемещается в одну точку. И бьет. Бьет. Бьет.

Ерзаю, сжимаю своими бедрами его и не сдерживаю стон.

Прошу… Большего.

Но вместо того, чтобы воспользоваться, Тарнавский отрывается. Смотрит в лицо. На губы. В глаза. Хмурится. Я хочу снова с ним целоваться — тянусь навстречу, он подается затылком назад.