Книга Преданная, страница 83 – Мария Акулова

Тарнавский может даже не заканчивать. Его предположение бьет больно и неожиданно.

Первым возникает желание себя защитить, но я понимаю, что бессмысленно. Пока я импульсивно плела ревнивую чушь, он был хладнокровно внимателен к каждому слову. Еще одно очко зарабатывает команда противника, Юлия Александровна. Вы жестко проебываете в этой игре.

Прокашлявшись, смотрю в глаза:

— Поверьте, сотрудники суда справляются и без меня, — пытаюсь в ответ хоть как-то уколоть. Пусть бы прочитал в глазах: да и вы не жадничаете с поводами, чтобы о вас сплетничали. Но вряд ли всерьез задеваю. Тарнавский просто хмыкает.

— Можешь идти работать, Юля. Ты меня услышала. И к сведению приняла.

Глотаю возмущение, обиду, язык, желание поговорить начистоту. Разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь в свою приемную.

Сил не хлопнуть дверью у меня хватает. А вот папка бьется о стол со всей дури.

Желания причинять этому человеку добро с каждым нашим контактом во мне всё меньше и меньше.

Обойдя стол, сажусь в свое кресло и тянусь за телефоном.

Искренне хочется вмазать его чем-то едким. Например зайти в переписку со Спорттоварами и настрочить: «Если вы не хотите множить сплетни — хотя бы отпишитесь!», но вместо этого делаю вдох-выдох и усмиряю себя.

«В аптечке есть таблетки от головной боли, я могу принести»

Он открывает сообщение быстро, а вот отвечает с задержкой — вероятно колеблется. По итогу я читаю обесценивающее:

«Справлюсь»

Ответом Тарнавский как будто умышленно ставит подножку на очередном моем шаге навстречу.

Я хотела бы просто чтобы по-человечески… Но он не заинтересован.

Зато во мне по-прежнему заинтересован другой. Стоит выйти в перечень диалогов, так вверх поднимается тот, в который я предпочла бы в жизни не заходить:

«Сегодня в восемь жду на точке, Юля».

* * *

«На точке» я оказываюсь первой. Взволнованной и бессильной. Квартира встречает меня темнотой и пусть приятным, но отторгающим запахом дорогой мебели и текстиля.

Мне сложно представить, что может заставить меня остаться здесь добровольно. Точно не мечты о роскошной жизни.

Я жду Руслана Викторовича в совмещенной гостиной и кухне. Стараюсь усмирить нервы и продумать, что буду говорить.

От мысли, что от имени Спорттоваров со мной переписываться мог он, ощутимо мутит. Я уверена на девяносто девять и девять, что не ошибаюсь, но если на секунду представить…

Фу. Не потому, что он проигрывает Тарнавскому в чем-то внешне (уверена, он ни чуть не уступает в турнире женского внимания), но от любого другого человека я подобное не терпела бы. А от Тарнавского… Включаюсь в игру. Жду нового тура. Предвкушаю.

И пусть сейчас я в шоке, но пройдет время, и мы, возможно, снова…

Слышу щелчки ключа в замке. Переживания выступают потом на ладонях и выливаются в тремор рук, который я стараюсь скрыть, плотно сжимая кулаки.

Встречать не выйду. Только с дивана встаю и обхожу его, не издав ни единого звука.

Ключи бьются о специальное блюдо-ключницу. Набойки выстукивают по паркету. Я до ноющей боли в пальцах сжимаю спинку дивана, встречая то ли гостя, то ли хозяина.

Смолин тормозит в дверной арке и проезжается по мне взглядом.

— Вечера, Юля…

Я мямлю:

— Здравствуйте, — и тут же опускаю взгляд в пол. Во рту и грудной клетке копится горечь. Даже думать не хочу, кем меня посчитал бы Тарнавский, знай, что у меня есть ключи от этой квартиры. Что я вот так встречаюсь с его врагом.