Книга Преданная, страница 78 – Мария Акулова

Вита улыбается шире. Тонкие пальцы обвивают стеклянную ножку. Она тянет полупустой бокал к губам и пьет, не отрывая от него взгляд. Поставив, подается ближе.

Я, отмерев, шагаю к стойке.

Под даже не стук, а непрекращающийся сердечный гул продолжаю слушать… Как настоящая крыса.

— Не мама.

— Папик? — Вита смеется.

— Прекрати. — Рука девушки ложится на колено Тарнавского. Выкрашенные ядовито-розовым лаком ногти хищно впиваются. — Я тебя днем еще заметила. — Вита шепчет, Тарнавский никак не реагирует. — На фоне наших мальчиков…

Господин судья хмыкает.

— А что не так с вашими мальчиками? Вашим девочкам вроде бы все нравится.

Вита фыркает и закатывает глаза. Я хочу в волосы ей вцепиться.

— Никогда не мечтала работать воспитательницей в детском саду. Мне нужен настоящий мужчина…

Тарнавского улыбается.

Пальцы Виты двигаются вверх по мужскому бедру. Я ее ненавижу. Если она начнет ему наглаживать прямо тут — вырвет.

Но прыткие пальцы тормозит мужская рука. Тарнавский делает глоток из своего стакана. Лезет в карман, достает оттуда карту, крутит между пальцами, а я уже сто раз почти умерла.

Сердце то замирает, то разгоняется.

— Хорошо, что ты взрослая. Вот ключ. Триста второй. Иди в номер…

Разочарование подкатывает тошнотой. Хочу уйти, но зачем-то достаиваю.

— А ты? — Вита спрашивает, соблазнительно прикусывая пухлую губу.

— В машину схожу.

Зачем — я понимаю. Тоже взрослая. Просто… Для судьи моего "взрослая" мало.

Закрываю глаза и считаю до десяти, чувствуя, как мимо меня первой проходит послушная Вита.

Тарнавский тоже встает со своего стула.

Может быть я слишком впечатлительная, но кажется, что голой спиной чувствую жар мужской руки и прикосновение жестких волосков, а костяшки чиркают по ягодицам.

* * *

Я воспринимаю происходящее как личную трагедию и унижение.

Прощение всех грехов отозвано. Судья Тарнавский снова поддан анафеме.

Пью за это сто лет не нужный обжигающий горло шот.

Меняю планы миллион раз. От собраться и уехать посреди ночи, лишь бы не представлять, как через несколько стенок он трахает шлюху-Виту, до вернуться к Игорю и растолкать его, чтобы и самой…

Но это все так тупо, вульгарно и по-детски… А в реальности хочется только плакать.

Чтобы не унижать себя еще и этим — злюсь.

Конечно же, «чисто случайно» выбираю длинный путь к зданию с номерами. Конечно же, «забываю», что он сворачивает к парковке.

Зачем торможу на развилке — не спрашивайте. Количество машин уменьшилось в два, а то и три раза. Человек среди них находится быстро.

Дверь Ауди открыта, но Тарнавский не сидит в ней и не ищет ничего. Стоит рядом, прямо под фонарем, и курит, выпуская дым в небо.

Я ненавижу его. Презираю. Плавлюсь изнутри. Вибрирую. И любуюсь.

Унизительно осознавать, что в сложившейся ситуации искренне хотела бы только оказаться на чужом месте.

Еще унизительней отрицать очевидное и раз за разом находить ему оправдания.

А здесь-то какие? Он спит с Леной, не против разово трахнуть Виту, на меня пялится. Пишет пошлости с анонимной страницы.

Это все складывается в четкий портрет говнюка, но я до сих пор эгоистично хочу, чтобы он докурил, сел в машину и уехал.

Да, выпил. Да, так поступают только безответственные. Но… Мне легче оправдывать безответственность, чем блядский расчет.