Книга Преданная, страница 76 – Мария Акулова

Смотря на себя в зеркало, сложно поверить, что я — та же девушка, которая размазывала команду противника, прыгая в шортах и купальнике. Сейчас-то выгляжу, как цветочек…

К своему столику мы с Лизой подходим не первыми. Там уже сидят несколько человек и… Майя.

Я кручу головой. Другой столик, за которым она смотрелась бы логичней, нахожу без проблем. Компания Тарнавского немного в стороне ото всех. Посреди их стола — высокий торт. Судя по цифрам — отмечают чей-то юбилей.

Ловлю на себе мужской взгляд и отворачиваюсь. Сажусь к нему спиной. Через секунду на спинку моего кресла ложится рука Игоря, он тянется к уху и пьяно шепчет: «ты охуеть какая сегодня». И я бы разволновалась, но сильнее волнует то, что телефон вспыхивают, я его приподнимаю над столом и, чувствуя поцелуй за ухом, читаю от Спорттоваров: «Контента больше не будет? Жаль».

Тянусь за водой. Освобождаюсь от рук и губ Игоря. Дрожащими пальцами кладу телефон обратно. Не отвечать, Юль. Не отвечать.

Градус алкоголя и бесед за столом постоянно повышается. Смех становится громче. Шутки — острее. Я с диким возмущением замечаю, что Майя… Она, блять, флиртует! Не со своим Тарнавским, а с одним из наших парней.

Хочется уколоть хотя бы в переписке: «Что, с молодыми тягаться уже не можете?», но держусь. Зачем? Чтобы разозлить его сильнее?

Майе подливают, она не против. Меня бомбит.

К нашему столику подходит та же женщина, которая отдавала команду вылезать из воды ребятне. Она наклоняется к девушке, шепчет что-то с улыбкой. Та вспыхивает. Дуется.

Мне нужно игнорировать все, что связано с Тарнавским и его пассией, но вместо того, чтобы очаровывать своей улыбкой пьяненького Игоря, я прислушиваюсь.

— Ты хочешь, чтобы я на тебя Славу натравила, Май?

— А он-то тут при чем?

— По жопе тебе даст. При всех. Пить прекращай. С друзьями прощайся и к семье вернись.

— Господи, какие вы душные!

Сердце первым реагирует на непонятные вроде как слова. Потом уже мозг.

Я хмурюсь, присматриваюсь, вспоминаю кое-что и обливает ушатом холодной воды стыда.

Женщина вырастает и обводит нас взглядом. Улыбается всем. На мне, кажется, задерживается, но ничего не говорит. Разжимает пальцы и дает им съехать с плеча… Сестры, что ли?

Теперь мне кажется это очевидным. Черты общие. И имя. Ему же при мне Майя звонила. Сестра.

Я не должна реагировать на это никак, но озарение окрыляет.

Губы сами собой улыбаются. Отношение к Майе… Теплеет.

Она на протесте, как и все в нашем возрасте, но ослушаться не рискует. Допивает коктейль, хочет оставить деньги, но ей не дают. Меняется контактами, встает и идет… К своей семьей.

Я бесстыже провожаю ее взглядом.

Плюхается рядом с Тарнавским. Падает к нему на плечо и обвивает локоть. Бурчит что-то, он улыбается.

Целует в волосы. По-братски. Черт. По-братски! Это же очевидно, Юля! А ты — дура ревнивая!

Я резко прощаю Тарнавскому все на свете. Снова не верю, что он может быть плохим. Не верю ни во взятки, ни в цинизм, ни в блядство. Он с семьей приехал! Он… Хороший!

Хватаю мобильный. Беру в руки бокал. В нем — шампанское, которое я ни разу за вечер не глотнула.

Делаю фото с ним и выставляю.

Сиськи, конечно же, в деле, но выгляжу я, как самой кажется, не пошло.

Спорттовары смотрят в числе первых. Я жду реакции, но ее нет. Ни лайка, ни сообщения.