Книга Преданная, страница 26 – Мария Акулова

Киваю, хотя и пугаюсь, конечно. С другой стороны, может с корреспонденцией и проебаться?

Снова гром, снова вздрагиваю. Тарнавский подходит к окну и закрывает.

Частота падения капель с неба становится угрожающей. Проходит десять секунд и капли превращаются в потоки.

Я думаю, что в квартале меня ждет черная машина. Тру плечи.

Тарнавский оглядывается. Немного щурится. Размышляет о чем-то…

— Ты как домой-то, Юля? — Что будет дальше — предположить не сложно. Я раньше растаяла бы, а сейчас боюсь. Не надо меня подвозить в дождь. Спасибо. Уже раз подъехала.

— На метро…

— Промокнешь. Завезу.

Распорядившись, Вячеслав возвращается к столу. Захлопывает крышку ноутбука. Ставит на стол портфель и прячет его туда. Следом — небольшую стопку каких-то документов. Снимает с вешалки пиджак.

Мой телефон в очередной раз вибрирует. Я паникую сразу из-за всего. Опускаю взгляд.

«Без глупостей»

Это звучит не как отеческая просьба. Я сглатываю сухость. Пропускаю момент, когда Тарнавский обходит стол. Подняв взгляд — натыкаюсь на протянутую мне руку. Еще выше — взгляд.

Еле сдерживаю вопрос: а вы всех помощниц подбрасываете? И не подвести ли вам одну злющую прокуроршу?

Кусаю кончик языка.

— Мне запретили протягивать к вам свои ручки, — буркаю, становясь причиной новой улыбки господина судьи. Испугаться не успеваю, как и пожалеть.

— Кто запретил? — Тарнавский спрашивает, делая еле-заметный кивок подбородком. Вместо ответа я закатываю глаза.

Смешу опять.

— К сожалению, нам с тобой ничего не светит, Юля. Ты скорее меня возненавидишь, чем полюбишь.

— Это вряд ли… — Скорее вы меня.

Опускаю взгляд обратно на колени. Сжимаю телефон. Чувствую, что взгляд судьи следом за моим соскальзывает на экран. Не на колени же, правда?

Накрываю его ладонью и переворачиваю.

Волосы на макушке тревожит легкое дуновение. Это Тарнавский фыркнул.

— Я сама доберусь, спасибо за предложение, — отказываюсь, смотря в глаза. Встаю с кресла. Отступаю в сторону.

Слежу, как Вячеслав подходит к двери, открывает и тормозит. Кивает мне. Мол, прошу.

Подчиняюсь. На не идеально гнущихся ногах подхожу к нему. Мы ровняемся — щеку жжет взгляд. Смотрю мельком. Не ошиблась. Провожает.

О чем думает — не хочу знать.

Преодолевая невидимую преграду, шагаю дальше. Мне нужно будет сложить свои вещички, взять зонт и спуститься к Смолину.

Интересно, а что было бы, увидь Тарнавский его машину? Или не узнал бы? Или подвоха не ждет?

Я неосторожно ступаю на порожек. Каблук соскальзывает. Чтобы не грохнуться — разжимаю пальцы и хватаюсь за ручку. На пол летит телефон.

Преодолевая испуг — быстро разворачиваюсь и приседаю. Но Тарнавский первый.

Вдвоем смотрим на множество уведомлений в одном из мессенджеров. Слава богу, без текста. Мне ужасно повезло.

Сгребаю телефон, поднимаю взгляд и упираюсь в волнующие по множеству причин пронзительные карие глаза. Мямлю немощное:

— Извините.

В ответ — улыбка. Вокруг глаз — лучики. Ровный ряд белоснежных зубов и еле-заметные ямочки на щеках трогают до глубины души. Я не могу оторваться. А он вырастает и снова подает мне руку.

— А говорила, парня нет… — Вроде как журит, я вкладываю свои пальцы в его ладонь.

— Это не пар… — Я даже не думала, что он запомнит. Зачем это? Но не договариваю. Лучше пусть считает, что парень, чем…