Книга Преданная, страница 159 – Мария Акулова

Я осознаю, что все те обыски — не случайность. Киваю, возможно, невпопад. Слава улыбается опять.

— Я не белый и не черный, Юль. Где-то между.

— Я это понимаю, — улыбаюсь в ответ. Его правда меня не задевает. Идеализированные представления давно осыпались крошкой. Я готова смотреть на мир не через розовые очки. Это помогает не выглядеть так глупо, не совершать столько ошибок.

— Формально доля в юрфирме оформлена на мою сестру.

Киваю, зная, что этой информацией он мог бы уже не делиться. Просто… Он и сам тоже хочет стать со мной ближе. Проявить доверие в ответ. Я ценю.

Кусаю нижнюю губу и держу паузу. Мой главный, и самый страшный вопрос, задать боюсь.

Он про Владика, про мою маму, наши деньги и его участие.

Честно говоря, я не готова узнать ни об одном из них ничего плохого. С другой стороны… А как иначе-то?

Собравшись, свожу вместе брови. Смотрю не на Славу, а на кофейную ложечку, которой вдруг увлекаюсь и начинаю покручивать.

— Я хочу спросить про Влада. Своего.

Коротко смотрю в глаза. Слава кивает. Становится еще страшнее.

— Я ему рассказала, что мне нужно тебя подставить. Меня очень мучила совесть. Я искала, за что бы зацепиться, чтобы не стать твоим палачом. Но он сказал, что ты… Заслужил.

Выстреливаю взглядом в лицо мужчины. Он удивлен. Брови приподнимаются. А я ни черта не радуюсь тому, что способна удивлять.

— Влад сказал, что это не ты его вытащил, а наша мама заплатила взятку. Вы с прокурором и судьей поделили наши деньги. Это правда?

Не хочу обвинять, но не уверена, что звучу без обвинения. Слава хмурится. Я внутри умираю. Молю: скажи нет. Придумай что-то и скажи нет.

— Твоя мать правда заплатила, Юля. И я правда передал бабки. И делили правда на троих. Судья. Прокурор. Семья «потерпевшей». Мне важно было, чтобы ваш малой вышел. Получить в семнадцать срок за изнасилование — это сесть и уже не выйти. А иначе его было не достать. Я убедился, что он не насиловал ту девушку. Это — единственный этический момент, который меня интересовал. В остальном для меня цель оправдывала средства. Для твоей мамы тоже. Твой брат… Он обижен, я понимаю. Но в ваших деньгах я лично тогда не нуждался.

Груз сходит с моих плеч лавиной. Я снова запрокидываю голову и выдыхаю в потолок свое облегчение.

Даже ручки дрожат. Плакать хочется.

Но вместо этого веду по щекам пальцами и возвращаюсь к Славе. Улыбаюсь.

— Не плачь, — киваю в ответ на просьбу.

— Не буду. Я просто очень переживала.

— Я понимаю. Еще вопросы?

— Да. Что будет, если я соглашусь доиграть?

Не могу отодрать себя от внимательных карих глаз. А еще ловлю в них такой азарт, что понимаю: он хочет, чтобы согласилась. И решение, на самом деле, принимаю вот сейчас.

Я ему не откажу.

— То же самое, что было, но под моей защитой. Я буду передавать тебе то, что нужно «слить». Мы станешь охуенно хорошим информатором, Юля. Мы сделаем вид, что я у вас на крючке. Вы «заставите» меня пойти на ваши требования. А потом…

— А потом что?

— Разъебем их, Юль. Жестко разъебем.

— У тебя получится?

— У нас — да.

Улыбаюсь, возможно, неуместно застенчиво. Тело начинает подрагивать. Страшно.

Слава аккуратно снимает мои ноги на пол, отодвигает свое кресло и протягивает мне руку. Я понимаю, чего хочет. Обхожу стол, сажусь на колени лицом к его лицу. Упираюсь локтями в плечи, пальцами ныряю в волосы. Губами приближаюсь к губам. Сначала просто дышим друг в друга, потом целуемся. Его пальцы гладям мои разведенные бедра.