Книга Преданная, страница 111 – Мария Акулова

— И ты что? — Вопрос бесцветным голосом отзывается дрожью. Я не понимаю: это осуждение или нет?

— Я не могу, Владь. Я ничего не передаю. Но и ему сказать правду не могу. Он уже не поверит. Мне кажется, я в западне. Что делать — не знаю. Я жить не смогу, зная, что получила счастливый билет за счет чужого горя. Я не говорю, что он святой, но нельзя так…

Музыкальный трек заканчивается. В комнате на несколько секунд повисает полная тишина. Я жду какой-то реакции, а Влад смотрит на меня и молчит.

— Он тебя спас. Я не могу так с человеком, который нас всех тогда спас…

Складка между бровей Влада медленно расслабляется. К своему удивлению, я вижу, что брат ухмыляется.

Откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и чуть склоняет голову.

— Ты прикалываешься, Юль? — Вопрос Влада заставляет опешить. Я хлопаю глазами и не знаю, что сказать. Очевидно, нет. Я душу изливаю. Хочу услышать, что права. Что умница. Что он гордится. И что он поступил бы так же.

А Влад шумно выдыхает и качает головой. Вдруг чувствую себя… Дурой.

Брат встает и, продолжая покачивать, делает несколько шагов в центр комнаты. Разворачивается.

— Ты себе такого придумала, Юль. Такого, блять, придумала… Кто тебе сказал, что он меня спас? — Молчу. Влад снова ухмыляется. — Ты малая была. Не помнишь ни черта. А я помню…

Мое тело каменеет. Душа морщится. Ей кажется, так будет менее больно. Но я сомневаюсь. По курсу падения — еще один пик. Чувствую, что этот прошьет насквозь.

— В смысле? — Спрашиваю хрипло. Дарю Владу плюс один повод усмехнуться.

— Меня любой вытащил бы, Юль. Просто любой. Тарнавский нихуя особенного не сделал. Там дело было плевое. Всем же понятно, что я не виноват. Он меня взял не потому, что хороший, честный, благородный, а потому что увидел, что на нас можно легкие бабки поднять. Ты знаешь, сколько это матери стоило?

Сердце ухает в пятки. Нет. Я не знаю.

Влад улыбается шире. Это не потому, что ему смешно. Я чувствую горечь. В нем. В себе. В воздухе.

— Он помог занести судье, Юля. Они все бабки, которые тогда были у матери, поделили на троих: прокурор, судья, Тарнавский твой. Считай, нашу с тобой квартиру на троих поделили. Не такую, конечно, но… Мать всю жизнь для нас копила, а отдала ему. Он — такой же пидар, как остальные. Или ты думаешь он сейчас на договорняках не сидит? Ты такая наивная, малая…

Влад качает головой. Не знает, что отнимает у меня последние крупинки надежды.

Мой взгляд соскакивает с его лица. Я упираюсь в стену. Смотрю на мелкий узор декоративной штукатурки и стараюсь снова задышать.

Наверное, мне достаточно, но Владу попросить не продолжать я физически не могу. Парализовало.

— Он гнида, Юль. Все они гниды. И если тебе, чтобы выгрызть счастливый билет, нужно помочь одной гниде утопить вторую — даже не сомневайся. Нас никто не пожалел тогда. И мы жалеть не должны. А это… — Влад делает оборот вокруг оси, ловит мой взгляд, подмигивает: — Считай, компенсация. Пользуйся, малая. Твоя совесть чиста.

Юля

Я хотела получить от Влада поддержку и мотивацию, а получила разбитые вдребезги иллюзии.

Я всё придумала. Просто всё. Меня ввязали не в драку, где с одной стороны зло, а с другой — добро, требующее моей защиты. Я ценой собственного будущего все это время защищала негодяя, который обворовал мою маму.