Книга Преданная, страница 102 – Мария Акулова

Перебегаю через дорогу и держу курс на красивые высотки, которые очень выделяются на фоне низкой окружающей их застройки.

Конверт я так и не нашла. Что в ресторане, где мы с Лизой ужинали, что в баре, где потом пили, меня послали. Конфиденциальность клиентов для бизнеса всегда выше, чем невнятный лепет девчушки, которая даже толком объяснить не может, что именно пропало из ее сумки.

Будь я наглее и безрассуднее, может быть ткнула в нос своей корочкой. Но только кто сказал, что корочка помощницы судьи способна решить хотя бы какую-то проблему? С моим счастьем — скорее создать.

Лиза мне не пишет и не звонит. Я ей тоже. Возможно, теперь уже она решила, что я провинилась и должна извиниться. А может быть цель нашей дружбы достигнута — конверт у ее отца.

Только дело в том, что он-то на связь со мной не выходил. А получи он компромат от себя от дочери — вопросы непременно возникли бы. Поэтому я по-прежнему в замешательстве, граничащем с отчаяньем.

Надеялась хотя бы эти выходные чуточку пожить — встретиться с Владиком, выдохнуть, переключиться. В итоге мокрая и злая ищу нужный мне дом.

Стоя на улице, уговариваю консьержа меня пустить.

Оказавшись в тепле просторного светлого холла современной высотки даже на диванчик садиться не хочу — промочу весь. Кладу на него плотный чехол с костюмом. Пишу Тарнавскому:«Я внизу. Вы спуститесь?».

Ответный приказ: «Поднимайся»злит. И снова внутренний бунт заканчивается смирением.

Мне он не звонит — набирает консьержа. И уже он проводит меня до лифтов. Прикладывает брелок. Жмет на тринадцатый этаж.

Я давлю из себя:

— Спасибо, — а он в ответ даже не кивает.

Считаю вместе с лифтом этажи, чтобы успокоиться.

Быстро нахожу квартиру.

Я бы, может, медлила, но в спину толкает знание, что под куда более скромным подъездом меня ждет Владик.

Мой хороший, добрый, улыбчивый, теплый старший брат. Не то, что…

После нажатия на звонок я почти сразу слышу внутри квартиры движение. Как бы ни хотела сказать, что безразлична, но грядущая встреча покрывает холодную и все еще влажную кожу мурашками.

К бедру липнет ткань летнего платья.

Я слышу его голос, но слов не разбираю. Отступаю под щелчки замка.

Тарнавский толкает дверь, я от неожиданности давлюсь воздухом.

Кашляю, а он тем временем натягивает на голый торс футболку.

Скольжу растерянным взглядом по босым мужским стопах, свободным серым штанам. Задеваю полоску темных волос и выраженные косые мышцы прежде, чем их прикроет футболка. Оторвавшись, силой тяну себя вверх к небритому подбородку.

Смаргиваю. Это не помогает. Смаргиваю еще раз.

Он тоже смотрит и дает расцвести на своих губах улыбке. Я уверена, что издевается. Не понимаю, за что.

Приподнимаю и протягиваю мужчине его заказ.

Даже порог переступать не буду. Стараюсь не смотреть за плечи. Мне не должно быть это интересно.

— Почему так долго, Юля? — Его претензия больно-больно задевает. Первое желание тут же броситься с оправданиями умудряюсь сдержать. Слегка встряхиваю чехлом.

Возьмите, блять, пожалуйста…

Но Тарнавский не берет, а смотрит на меня. Смущает. Злит. На части рвет. Я снова утопаю сразу и в стыде, и в ненависти к нему.

Кипятком ошпаривает с ног до головы, когда слышу за его спиной глухой удар. Как будто что-то упало на ковер. Дальше — женский смех.