Онлайн книга «Замуж в наказание»
|
Мы с Айдаром одновременно отрываемся от моей покачивающейся ноги. Вскидываем взгляды на официанта, который довольно быстро принес наш заказ. Пахнет лисичками и мясом. Ну неужели не идеально? Хотя от Салманова хочется, конечно, услышать, что мой ужин был не хуже. Передо мной опускается тарелка. Краем глаза отмечаю, что Айдар взял вилку, нож, приступает к еде сразу же. Я так не могу. Может быть пока. Шепчу себе под нос: «Бисмиллях», и только потом тянусь за приборами. Да и то замираю на полпути, слыша: — Можешь громче говорить. Наблюдательность мужа в очередной раз поражает. Я захлопываю успевший приоткрыться рот и киваю. Даже не знаю, почему вдруг стыдно, но одновременно с этим приятно… — Просто вы так не живете… – Оправдываюсь невнятно, становясь причиной очередной прокурорской усмешки. — Ты меня в детство возвращаешь… Вся такая… Как я помню. Каждое его слово греет. Я пытаюсь скрывать это за тепловатым равнодушием. Вроде как просто для поддержания беседы спрашиваю: — Вы из традиционной семьи? – А потом изнываю от любопытства в ожидании ответа. Но при этом вожу зубцами вилки по пармезановой стружке, которая украшает мое ризотто. Айдар же тем временем дорезает кусочек мяса и забрасывает в рот. Ловит мой взгляд. Кивает. Сердце ускоряется. На самом деле, мне интересно узнать о нем как можно больше. Но и навязчивой показаться страшно. В голове формируется перечень из миллиона вопросов, я пытаюсь хотя бы самые важные выбрать, ведь на миллион он явно не ответит. — Из традиционной. Мама с папой — крымские татары, мама еще на четверть курдка. Мы жили в Симеиза. Я первый в семье поступил на бюджет в престижном университете, мной очень гордились. Уехал на учебу. Но с третьего курса больше не возвращался. Давно дома был. А ты напоминаешь… Он не кажется мне человеком, которого мучает ностальгия. Но сейчас я её почему-то за него ощущаю. — Ты здесь родилась, да? Киваю. — Красивый город… Айдар хвалит не потому, что ему нравится, а чтобы сделать мне приятно, я это чувствую. Тепла к человеку становится больше. — Симеиз, наверное, тоже… Он хмыкает. — Ностальгия и детский взгляд любое место красит. Как и невозможность попасть домой. Айдар, конечно же, имеет в виду не то же, что переживаю я, но мне его слова отзываются. Я сама себе поставила запрет на возвращение в свой дом. Когда сниму – не знаю. — С третьего курса — это… Долго… — От подсчета у меня даже мурашки по коже. Долго — не то слово. Айдар снова кивает. — Ешь. Приказывает, и я, опомнившись, тут же слушаюсь. Еда здесь действительно очень вкусная, но разговор интересует меня больше. Поэтому, выдержав минимально необходимую паузу, продолжаю допрос: — А родители к вам приезжают или вы их тоже не видели? — С университета, Айлин… Звучит очень грустно. Я на себя даже примерять не хочу, хотя по-прежнему запрещаю себе зарекаться от всего. Это потому, что после свадьбы с неугодной девушкой семья от вас отказалась? Не рискну спросить вслух, конечно, но как же хочется… Правда Айдар не оставляет меня совсем ни с чем: — Меня закрутила новая жизнь. Я полюбил ее ничуть не меньше старой. Поэтому не смотри на меня с жалостью, заяц. Ешь, я же сказал. Реагируя на приказ-укор, я снова берусь за еду. Дарю Салманову целую пятиминутку тишины. |