Книга Две луны, страница 49 – Степан Сказин

Работа заняла у меня прилично времени. Сквозь кроны деревьев сочились жаркие лучи высоко вскарабкавшегося по небу солнца. Я шумно вдохнул и выдохнул. Пора было приниматься за работу иного рода.

Только не спрашивайте, как я мог понадеяться на такое хлипкое оружие, как дротик с острием из проволоки. Я верил в проснувшуюся во мне нечеловеческую мощь. Я метну самодельный дротик с такой силой, что он пронзит толстую бонхедскую шею насквозь.

Погрузив сорок два дротика в рюкзак, как в колчан — я двинулся к лагерю нацистов.

Чем ближе к «осиному гнезду» я подходил — тем осторожнее ступал. Нацики могут быть не только в лагере — но и в окрестностях. Я крался тихо — как пантера.

Увидел: впереди — спиною ко мне — сидит на корточках неонацист со спущенными штанами. Собрался испражняться. Я достал нож. Подполз, как змея. И чиркнул лезвием по горлу неонациста. Тот захрипел, валясь на спину. Из раны обильно хлестала кровь.

Ну что, господа фашисты?.. Я открыл счет.

Это вам не дворника-таджика избивать толпой и не насиловать тюркских девушек. Попробуйте-ка противостоять богатырю.

Выглянув из кустов — я увидел двух молодчиков, прогуливающихся по извилистой тропке. Не подозревая об опасности — бугаи то ржали, как лошади, то горланили какой-то нацистский гимн.

Пришло время опробовать мое самодельное оружие. Я метнул дротик в ближайшего бонхеда.

Дротик со свистом рассек воздух — и впился громиле в шею. Бонхед захрипел, качнулся, упал и скорчился.

— Какого?.. — вытаращил глазища второй нацик.

Но тут подскочил я — и молниеносным движением всадил ему нож в сердце.

Вытерев нож от крови — я выдернул дротик из шеи первого нацика.

С ножом в правой руке, с дротиком — в левой, с рюкзаком, полным дротиков, за спиной, я направился к вражескому лагерю. Скоро до меня донесся гул голосов.

Я притаился под елками. Нацики сидели вокруг костров — над которыми булькали котелки. Понятно: у бонхедов по расписанию поздний завтрак или ранний обед. Я заметил и Адольфа, и «капитана»-Зубра. Зубра следовало устранить прежде всего. Это означало бы лишить неонацистское сборище головы.

Я прицелился — и кинул дротик.

Душераздирающий вопль.

Дротик вонзился глубоко в глаз громилы, сидевшего рядом с Зубром.

«Не жилец», — со злорадством отметил я. Дротик проник — конечно — до мозга.

Те бонхеды, что торчали у одного с громилой костра — повскакали на ноги и тревожно, испуганно завертели головами. Молодчики пялились друг на друга баранами — не понимая, откуда исходит опасность. У соседних костров — кажется — и вовсе не уловили, что что-то произошло.

Захваченный боевым азартом — я, пригибаясь, пробежал сколько-то метров вдоль поляны. Спрятавшись за березой — запустил новый дротик. Чуть не захлопал в ладоши: еще один пораженный в глаз неонацист рухнул прямо в костер.

Тут все осиное гнездо переполошилось. Нацики в смятении забегали по поляне.

— Нас атакуют коммунисты!.. — ревел Зубр.

Паникующие бонхеды были завидной мишенью. Я метнул еще пару дротиков. Одному поганцу дротик пробил затылок. Другому воткнулся (извините!) в ягодицу.

«Капитан»-Зубр пытался взять ситуацию под контроль. Надрывал голосовые связки:

— Все ко мне!.. К флагу!..

Зубра услышали.

Бледные, как привидения, неонацики сгруппировались вокруг трепыхающегося на шесте флага и своего предводителя. Овечий принцип: «Кто в середине — того волк не съест».