Книга Моя тюрчанка, страница 325 – Степан Сказин

Таким будет для моей милой не однодневное путешествие из Расеи в Западный Туркестан – похожее на транспортировку фашистами пленных коммунистов и евреев. А по ту сторону границы несчастную замордованную толпу «нарушителей миграционного режима» сгрузят прямо в ручища западно-туркестанских полицаев, отличающихся от «наших» разве что как мамлюки от казаков – цветом обмундирования; но таких же злых, грубых и неотесанных.

Нежная прекрасная девушка вызовет, конечно, у «мамлюков» горячий интерес. Хорошо еще, если сальными влажными взглядами и наглыми вопросами: «Ты к русским ездила телом своим торговать?» – дело и ограничится. Когда юная красавица попадает в круг из дюжины щетинистых кабанов, из которых так и льется тестостерон, ожидать можно гораздо худшего.

Что будет дальше?..

Из полицейского участка позвонят родителям Ширин. Мол, забирайте свою «блудную дочку». Папа с мамой немедленно примчатся. Встреча с родителями будет для моей девочки еще одним ударом. Мать – плачет, отец – скрежещет зубами и швыряет глазами молнии. А моей милой останется только стоять, не говоря ни слова и глядя в пол.

Дальше – снова развилка.

Сценарий «а». Родители зазовут в гости жирного ишана. Подадут халву, рахат-лукум, медовые лепешки, персики, виноград. И упросят «дорогого гостя» таки согласиться на брак с Ширин. Ишан погладит свою похожую на мочалку бороду, почешет толстое брюхо и важно обронит: «Будь по-вашему». Подразумевая под этим: от меня шило в мешке не утаишь, я знаю, что ваша дочь вернулась из Расеи не-девственницей, но из уважения к вам я возьму девицу в младшие жены за символический калым.

Сценарий «б» – ветвящийся на несколько вариантов. Ишан с презрением отвергнет «падшую девку» Ширин. Предложение жениться на ней он сочтет за неслыханное оскорбление – и даже разорвет все отношения с родителями моей милой. У любимой начнется житье опозоренной девушки, которую презирают даже родные отец и мать. Весь аул будет судачить о «похождениях» Ширин в «стране неверных», смакуя вымышленные подробности и делано возмущаясь. И найдутся грубые – с овечьим интеллектом – потные, пренебрегающие гигиеническими процедурами, мужланы, которые полезут к моей девочке в надежде поразвлечься: «Ты раздвигала ножки перед столькими славянами. Неужели откажешь землякам?..». Родители будут все сильнее ненавидеть мою милую: «Из-за тебя и на нас ложится нестираемое пятно – мы теперь отец и мать проститутки». Чтобы как-то выплеснуть свой гнев – станут, как рабыню, чуть ли не палкой, гонять Ширин по хозяйству: «Эй, ты, пожирательница печени собственной матери, сходи-ка набери воды!..» – «Ты, позор на седины отца, задай корм скотине». При таком обращении – не загонят ли родители дочку в гроб раньше, чем сами умрут?.. Да и достигни моя милая зрелых лет – что это будет за жизнь?.. Незаслуженное клеймо «шалавы», «распутницы», «проститутки» навсегда останется гореть на моей любимой. Проходя мимо дверей Ширин, аульчане будут показывать детям пальцем: «Смотрите: это дом шлюхи, которая спала с иноверцами-русскими».

При другом варианте развития событий моей девочке не долго придется сносить унижения и издевательства. Просто потому, что моя милая предпочтет умереть. Ее найдут на краю аула – повесившейся на большом дереве. Агатовые глаза – потускнели и остекленели, изо рта вываливается фиолетовый язык. Один раз Ширин уже пыталась убить себя – когда проглотила горсть тяжелых снотворных таблеток. У моей девочки (не то, что у меня, жалкого труса) хватит отваги снова попытаться свести счеты с жизнью.