Книга Моя тюрчанка, страница 299 – Степан Сказин

Я сходил на кухню, принес пачку из-под снотворного и показал Айболиту.

— Ого!.. – поднял брови медик. – Передозировка снотворным?.. Этот препарат, скажу я вам, тяжелая и забористая штука. Если чуток переборщить с таблетками – словишь глюки. А при серьезном передозе – и душу богу запросто отдашь. Так кто назначил вашей Ширин это снотворное?..

Я нервно сглотнул и ответил хрипло:

— Никто не назначал. Я состою на учете в психдиспансере. Там мне и выдают эти таблетки…

Меня душило отчаяние, таиться было ни к чему. Так что я выложил доктору все начистоту:

— Мы хотели… покончить с собой. Приняли по горсти таблеток. Только я проснулся, а моя девушка – нет… Послушайте: я хочу, чтоб она жила. Скорее – предпримите уже что-нибудь, приведите ее в чувства!..

— Ох, какие андалусские страсти!.. – выпучил глаза Айболит. – Вы знаете, что большинство религий мира осуждает самоубийство как тягчайший грех?..

— А вы врач или священник?!.. – не выдержал я.

Противный докторишка хихикнул:

— Хех. Правильно: я медик, а не святой отец. Рясу не ношу. Хотя, не исключено, что я окажусь вам бесполезен, и вызывать понадобится как раз священника… – (Айболит, по-видимому, считал, что очень остроумно шутит). – Ну или муллу: ваша девушка – наверняка мусульманка. Вы, кстати, не перешли в ислам?.. Не делали обрезание?.. Но я официально вас информирую: о попытке суицида я должен сообщить в полицию. Расклад для вас не очень-то розовый: вы поделились с девушкой лошадиной порцией вашего убойного снотворного, тем самым оказали вашей крале содействие в осуществлении самоубийства… Надо вам объяснять, что это – хм!.. – наказуемое деяние?.. Уголовка, однако. Единственное, что может вас спасти от тюремных нар и баланды – это то, что вы, как упомянули, состоите не учете у психиатра. С сумасшедшего – извините!.. – какой спрос?..

— Слушайте!.. – вспыхнул я. Руки у меня затряслись, я часто заморгал. – Слушайте: вы можете ябедничать на меня хоть в полицию, хоть в законодательное собрание республики… моему психиатру, в конце концов!.. Но сейчас. Пожалуйста. Сделайте. Что-нибудь. Помогите. Моей. Девушке.

Я плевался словами, как кобра ядом. Я люто ненавидел Айболита – за то, что тот треплет языком, вместо того, чтобы заняться Ширин. От понимания того, что жизнь моей девочки зависит от докторишки – в сердце моем точно проворачивался шуруп.

— Эге, батенька, какой вы шустрый, – вновь подергав себя за бородку, отозвался эскулап. – Вашей зазнобе просто так не поможешь. Делу у нее обстоят, прямо скажем, не лучшим образом. В больницу надо ехать.

— В больницу?.. В обыкновенную больницу?.. – спросил я, смутно надеясь, что Айболит пообещает мне, что мою милую не упекут в кошмарное «спецмедучреждение».

— Известно, голубчик, – хихикнул доктор, – в обыкновеннейшую больницу. Необыкновенных клиник у нас нет. Хотите в волшебной клинике лечиться – так перенеситесь в параллельный мир, где живут эльфы и гномы.

Да уж: доктор воображал себя тонким остряком.

— Ну так едем?.. – заторопился я, не реагируя на дурацкие шуточки доктора.

— Едем, едем, – ответил доктор и махнул здоровякам-санитарам.

Те – немые големы – шагнули в сторону кровати, на которой лежала Ширин.

— Подождите!.. – воскликнул я. – Я только оденусь.

Я метнулся в прихожую, чтобы успеть накинуть куртку и сунуть ноги в ботинки. Следом за мной из спальни подтянулся и доктор, а там и санитары – с моей девочкой. Одетые в синее быки чуть ли не волокли мою милую по полу. У меня задвигался кадык, когда я увидел, как грубо чертовы амбалы тащат Ширин. Мое сердце рвалось по швам, а глаза наполнились слезами.