Книга Моя тюрчанка, страница 273 – Степан Сказин

Может быть, зря я так боюсь смерти?.. Может быть – каждому свое?.. Один проживет восемьдесят лет в роскоши, катаясь по Мраморному морю на личной яхте и закусывая устрицами и вареным омаром в первоклассных ресторанах Стокгольма и Парижа, но так и не познав чуда взаимной любви. Другой – тридцать лет будет просиживать брюки в офисе, ломая глаза о компьютерный монитор, и каждый вечер возвращаться к не слишком-то дорогой жене, с которой «настругал» пару детишек; а после выхода на пенсию – каждую субботу ездить на рыбалку. А мы с моей девочкой?.. О, у нас другая судьба: пылающей кометой пронестись по темному небу жизни, ослепительно сверкнуть и погаснуть. Конечно, для всех землян один итог: в свой черед лечь в могилу, сгинуть, пропасть. Но не прекраснее ли в течение нескольких месяцев заниматься по два-три раза в день любовью, подкрепляться «бюджетными», но восхитительными на вкус салатами, пить кофе в дешевых забегаловках – чем до последнего вздоха горбиться на проклятой работе, думая только о том, как с максимальной для себя выгодой лизнуть ягодицы начальству, да об ипотеке, которую во что бы то ни стало надо выплатить?..

Все эти философского окраса мысли, пробужденные ласковыми словами и прикосновением Ширин, ободрили меня. Черная смерть, уже замахнувшаяся на нас когтистой лапой, как будто отодвинулась. Такова была магическая сила одной фразы, сошедшей с губ любимой девушки, да нежной ладошки, покоящейся у меня на груди. Возможно, я по-прежнему надеялся, что отговорю мою милую от самоубийства – сейчас я не отдавал себе в этом отчет. Я только почувствовал: несмотря ни на что, мне хорошо в обществе моей красавицы, моего цветка.

Неожиданно для самого себя я предложил:

— Пойдем прогуляемся?.. Хотя бы до лесопарка?..

Ширин охотно согласилась:

— Да. И по лесопарку тоже погуляем. У нас есть полкирпичика черствого черного хлеба. Покормим наших уток.

Небо было затянуто мутным туманом, но снег не валил. Нам почти не попадались прохожие: можно было вообразить, что город спит, чтобы проснуться и забурлить уже весной. Сугробы вдоль тротуаров – как будто начали подтаивать. Дул ветерок – не ледяной, не студеный, а всего лишь прохладный. Он приятно обвевал лицо. Носились вороны со своим «кар-ар!..», садились на провода линии электропередач. Преобладающий цвет в пейзаже был грязно-бело-серый. Но ты точно чуял: за пасмурной полумглой прячется совсем другой – сияющий и красочный мир. Упадет застиранный старый занавес зимнего сумрака, и в город солдатом-победителем вступит март, под стягом ослепительного золотого солнца и яркой синевы небес. Широко распахнутыми глазами я глядел вокруг: на громады многоквартирных домов, на криво припаркованные авто, на гаражи-ракушки, на клумбы (в которых в это время года не было цветов), на доверху забитые урны, на пустующую детскую площадку с качелями и каруселью. Жадно вдыхал обеими ноздрями воздух, пусть тот и был пропитан запахами бензина и помоев.

«А не последняя ли это наша прогулка по городу?.. – спросил я себя. – Весны мы не увидим?».

Нерадостная ответ скользнул по самому краю моего сознания. Я не ощутил удушливого колючего страха, а только чуть сильнее сжал нежные пальчики Ширин, которую держал за руку. Я точно смирился с тем, что завтра мы умрем. И сейчас мы обходили знакомые места, чтобы проститься с жестоким, беспощадным, перемалывающим человечьи судьбы мегаполисом, в котором не нашли себе подходящую нишу.