Книга Моя тюрчанка, страница 260 – Степан Сказин

— Какое чудо!.. – ахнула Ширин. – Ты смотри – какое чудо!..

Трицератопс, в самом деле, впечатлял. Один его трехрогий череп был длиной не меньше метра. Перед нами был четвероногий хвостатый танк мелового периода. Наверное, это чешуйчатое травоядное могло поднять на рога какого-нибудь даже крупного хищника – особенно, если бы тот угрожал детенышу трицератопса.

Шестой зал был окаменелым царством млекопитающих и гигантских птиц. Тут мы посмотрели на бивни мастодонта, на череп двурогого носорога арсинойтерия, на еще один скелет индрикотерия и на тушку мамонтенка, на которой кое-где сохранилась густая бурая шерсть. Вишенкой на торте были черепа наших ископаемых предков, рядком выставленные за стеклом: от черепа австралопитека до черепа кроманьонца. На соседней полке красовались каменные орудия троглодитов – вроде кремневых ножей и наконечников стрел.

Обходя музей, мы порядком запыхались. Как будто и правда от самых глубоких пластов земли, хранящих следы древнейших микроорганизмов, мы рыли вверх, до динозавров и дальше. Но, несмотря на усталость, Ширин по-прежнему была весела. Сияя улыбкой, делилась своими впечатлениями от увиденного:

— Ты знаешь, милый: я точно совершила путешествие во времени. Это так… потрясающе!.. Отследить, как развивалась жизнь на Земле – от ползающих по дну океана головоногих до могучих стегозавров. От обезьяны с камнем в руке – до одетого в шкуры и вооруженного метательным копьем хомо сапиенса. Это просто волшебно!.. Спасибо, солнце мое, что привел меня сюда.

И моя девочка нежно целовала меня в щеку.

А раз моя луна была счастливая и бодрая, то и я не проваливался в уныние.

Я удивлялся только: как моей милой удается оставаться такой беззаботной?.. Будто бы и не она замыслила травиться снотворными таблетками. Может быть, страх – как похожий на ежа ком – сидит где-то в самых недрах души Ширин?.. Но на глаз моя девочка была беспечнее недавно родившейся козочки, которая прыгает с уступа на уступ, легко перелетает через расщелины и пропасти, жадно познает окружающий мир.

Что ж. Моя милая любит жизнь. Да и как можно не любить жизнь, когда тебе всего восемнадцать лет?.. План нашего двойного суицида возник у Ширин в минуту запредельного отчаяния, которое сдавливает сердце железными тисками. Возможно, она легко передумает – стоит мне только попытаться убедить ее забыть все разговоры о сведении счетов с жизнью.

Гори, гори моя яркая звездочка на темных небесах – не гасни и не падай за горизонт. Пусть в статусе нелегалки, пусть боясь лишний раз показаться на глаза соседям по подъезду, или, тем более, столкнуться на улице с жандармским патрулем – но моя девочка должна жить, жить. Червячок, на которого нацелила клюв птица, лягушонок, угодивший в поле зрения гадюки – и те пытаются спрятаться, сбежать от смертельной опасности, продлить свое существование. Так неужели у нас с Ширин воля к жизни окажется слабее?..

Мы думали, что шестым залом экспозиция музея и заканчивается. Но проход, по сторонам которого стояли скелеты саблезубого тигра и большерогого оленя, вел в зал номер семь. Мы с милой переглянулись. Вроде бы – побывав, в одном за другим, в шести залах – мы прошлись по всему магистральному пути эволюции. Начали с трилобитов и ракоскорпионов – а закончили гордым кроманьонцем. Видимо, в седьмом зале нас ждет какой-то сюрприз.