Книга Моя тюрчанка, страница 244 – Степан Сказин

Я начал потихоньку осуществлять свой достойный Александра или Чингисхана маневр, заранее предвкушая желанную победу. А Ширин как будто не в шахматы со мной играла, а в поддавки. Она даже не попыталась задержать аккуратно просочившегося на территорию белых черного слона, а проделывала какие-то странные манипуляции со своими пешками и ладьей. Хмыкнув и пожав плечами, я стал подтягивать и ферзя.

Еще два хода, и я поставлю белому королю шах ферзем. А дальше – мои ферзь и слон будут преследовать короля Ширин, пока не загонят в угол и не закончат дела матом. Итак, передвигаю на две клетки ферзя…

Моя девочка, даже не покосившись на мою самую мощную фигуру, шагнула ладьей и звонким голоском объявила:

— Шах.

Удивленный, я разом выпрямился – как кукла-марионетка, которую дернули за ниточку. Что?.. Шах?.. Мне?.. Да как такое могло стрястись?..

Точно продрав глаза, я увидел: мой король стоит на одной вертикали с белой ладьей, никем не защищенный. И не может двинуться ни вправо, ни влево, так как клетки по обе стороны заняты белыми и черными фигурами вперемежку. Все, что я мог сделать – это вторым своим слоном загородить короля от ладьи Ширин. Реакция милой была молниеносной: примчавшимся по диагональной линии ферзем, моя звездочка «срубила» слона и, как бы нехотя, обронила:

— Мат, дорогой. Тебе мат.

Мат?!.. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности до потолка.

— А как же… а… – пробормотал я, протягивая руку к своему королю.

Но приходилось признать: мат, чистейшей воды мат. Белый ферзь держит черного короля на мушке, стоя к «махарадже» вплотную. «Съесть» ферзя моей девочки король не может: того сзади прикрывает ладья. И «сбежать» королю тоже не удастся: пути отхода заблокированы моими же фигурами. Да, приятель: это шах и мат.

— Хорошо поиграли, – вымученно улыбнулся я, собирая шахматы с доски. – Больше пока не хочется.

Моя милая обставила меня в трех партиях из четырех. Победа, одержанная мною во второй партии, выглядела случайностью. Ширин, должно быть, позволила себе чуток расслабиться. Впрочем, и в остальных партиях моя девочка не была особо напряжена. Мне можно было, пожалуй, гордиться, что хотя бы в одной партии я одолел такую умелую шахматистку, как моя звездочка. Но я куда больше был разочарован своим провалом.

— Ну не беда, – сказала чутко уловившая мое настроение Ширин, положив руку мне на грудь. – Иди-ка отнеси сок и стаканы на кухню, а я подготовлю твой утешительный приз. Обратно сразу не входи, пока я не позову.

Я быстро смотался на кухню. А подойдя к дверям спальни – постучался:

— Родная, можно?..

Я уже догадался, что за приз преподнесет мне моя девочка и глотал слюну в предвкушении. Ноздри у меня раздувались.

— Погоди, погоди минутку, – раздался из-за двери голос милой. – А вот теперь – входи.

Я шагнул в спальню.

Ширин сидела на середине кровати обнаженная. Ее распущенные волосы, струясь черным потоком, падали на грудь, которую совершенно закрывали. Тем сильнее во мне вспыхнуло желание добраться до заветных маленьких плодиков с нежно-красными шишечками сосков. Полуоткрытые – по-детски немного пухлые – губы, блестящие агатовые глаза выражали страстный призыв влюбленной лани.

У меня сильнее загремело сердце. Кровь быстрее потекла по венам. Дыхание участилось. На ходу вылезая из футболки, я двинулся к кровати. Индийский поэт сказал бы, что мой взгляд вился вокруг Ширин, как две пчелы над душистым цветком.