Книга Моя тюрчанка, страница 241 – Степан Сказин

Мы весело и беззаботно болтали, разглядывая иллюстрации. Моя милая принесла картонные пакеты клубничного и апельсинового сока. Так что мы обсуждали великие индийские сказания, балуясь сладкими напитками.

— А ведь шахматы – игра родом из Индии, – сказала вдруг моя девочка.

— Ну да, – подтвердил я.

— Сыграем, сыграем пару партий?.. – обрадовалась Ширин. Нежно улыбаясь, она тыкалась головой мне в плечо.

Я, было, замялся, поскольку знал, что играю плохо. Но моя настойчивая девочка не отступалась:

— Сыграем!.. Ну соглашайся!.. Даже если ты провалишься во всех партиях, все равно тебя будет ждать утешительный приз.

Разве мог я долго сопротивляться любимой, которая сегодня из снежной королевы превратилась обратно в ласкового пушистого котенка?.. Так что мы поместили посередке кровати клетчатую доску «восемь на восемь», построили ряды белых и черных пешек и фигур и начали шахматную баталию.

Первую партию я играл черными. Пусть я без особого энтузиазма принял идею милой сразиться в шахматы, но после хода первой же пешки загорелся азартом. Разве что попавший под чары злого духа Наль из Махабхараты с таким же напряжением метал кости, с каким я следил за перемещением по игральной доске слонов и коней. А Ширин будто вовсе не сосредотачивала внимания на шахматном поле битвы. Напевала что-то по-тюркски или делилась со мной оригинальными мыслями:

— Дорогой, а с чего бы ладью называют ладьей?.. Вообще-то, ладья – это такая большая лодка с веслами и парусами. Нельзя, оставаясь в лодке, сражаться на суше, вместе с конями и слонами. Надо, чтобы шахматная федерация постановила: отныне «ладья» переименовывается в «колесницу», как называли эту фигуру в древней Индии… А еще, ты не поверишь, меня дико раздражает, когда некоторые вместо «слон» говорят «офицер». Ну должно же в игре, произошедшей от чатуранги оставаться что-то от индийского духа!.. В конце концов, «офицеры», то есть военачальники, шли в Индии в битву верхом на вздымающих хоботы боевых слонах с длинными заточенными бивнями.

— А короля надо бы именовать махараджей, – вставлял я. А сам по-лисьи думал: «Ничего, ничего. Отвлекайся, отвлекайся, моя красавица. Сейчас я моим ферзем до колесницами-ладьями дотянусь до твоего раджи-короля, да хоть до падишаха, и поставлю тебе мат».

Но… после двадцати минут игры меня матовала моя девочка. Да еще как изящно!.. Ни одна моя фигура не была снята с доски. Но кони, слоны, ладьи, королева были заперты моими же черными пешками и только преграждали дорогу королю, которому некуда было отступить из-под удара белого слона Ширин.

Моя милая радостно захлопала в ладоши:

— Я победила, победила!..

Поцеловала меня в губы:

— Не расстраивайся, дорогой.

Я почесал затылок и нахмурил брови:

— Еще партию?..

— Охотно, – улыбнулась моя девочка.

Новая партия была совсем не похожа на первую, в которой с обеих сторон были «съедены» всего три-четыре пешки. На сей раз происходящее на доске напоминало кровопролитное противостояние пандавов и кауравов все из той же Махабхараты. В расход шла фигура за фигурой, «убитые» пешки одна за одной слетали с доски.

Я продумывал каждый ход. Рука у меня дрожала, когда я таки, закусив губу, решался и передвигал свою пешку или фигуру. Я пристально наблюдал за «войском» Ширин, пытаясь предугадать, на какую клетку моя девочка следующим ходом перебросит колесницу-ладью и не нацелятся ли бивни черных слонов (я на сей раз играл белыми) на моего короля-раджу.