Книга Моя тюрчанка, страница 232 – Степан Сказин

Тут агатовые глаза моей девочки наполнялись слезами. Она тихонько всхлипывала. Я подходил и осторожно обнимал любимую за плечи. У меня было такое чувство, будто я беру в руки хрустальный сосуд. Но Ширин выпрямляла спину, вытирала глаза и аккуратно высвобождалась из моих объятий. Плотно сжатые губы милой, тяжелый, почти не мигающий, взгляд вновь выражали решимость. А сама Ширин становилась опять ледяной королевой. Суровой воительницей, которая, несмотря на все поражения, не выпускает из рук окровавленный меч. О, моя девочка будет отчаянно биться за то, чтобы получить работу и продлить визу, до тех пор, как…

Клянусь: мне было бы легче, если б милая расплакалась у меня на груди. Тогда бы я знал, что делать. Я бы нежно обнял мою девочку, похожую на маленького большеглазого олененка. Гладил бы ее волнистые косы. И шептал, шептал бы ей на ушко горячие утешительные слова, в которые не обязательно верить, но которые непременно нужно сказать. А так – когда Ширин пыталась быть сильнее, чем есть, точно она не девушка, а универсальный солдат – я терялся и не знал, что сделать для любимой. Я мог только предложить:

— Налить тебе кофе?..

Когда моя милая допивала вторую чашку, я говорил:

— Солнце. Отвлекись немного от поисков работы. Отдохни сегодня. Хочешь, я тебе почитаю?..

Моя девочка иногда соглашалась.

Мы перебирались в спальню. Я брал с полки книгу: избранные дастаны из «Шахнаме» или пересказ «Рамаяны». Мы устраивались на кровати поверх покрывала, и я принимался читать. Волшебные строки древних преданий и легенд меня покоряли. Меняя интонации, я разными голосами озвучивал слова благородного Рамы или гремящие, как гром, тирады десятиглавого демона Раваны, боевой клич Рустама или Сухраба. Трудно сказать, для кого больше я читал – для себя или для Ширин. Ныряя, как в теплые воды, в старинные сказания, я забывал о проблемах нашего сегодняшнего дня. О том, что милая никак не может найти работу; о том, что участковый психиатр и клинический психолог отказались допускать меня до комиссии, которая могла бы признать меня дееспособным.

Моя девочка поначалу пыталась слушать внимательно, но потом глаза у нее начинали бегать. Она хмурила свои красивые брови, нервно покусывала губы. И, наконец, перебивала меня:

— Дорогой. Извини. Давай я тебя в другой раз послушаю?.. Не могу сейчас воспринимать эти… сказочные истории. Потому что мы с тобой сейчас не в сказке. А если в сказке, то в очень страшной и печальной, не в каком-нибудь «Мальчике с пальчик» и не в «Коте в сапогах». Я должна искать работу. Прости меня. Прости.

— Ну конечно, – не подавая виду, что расстроен, отвечал я и целовал Ширин в переносицу.

Моя милая включала ноутбук и открывала сайты вроде «Работа для вас», «Работа для всех», «Трудоустройство в один клик» и т.д. Чтобы не отвлекать мою девочку, я перемещался в другую комнату или на кухню. Из спальни долетал стук пальцев Ширин по клавиатуре. А порой и обрывки голоса моей красавицы: милая звонила потенциальным работодателям и кадровым агентствам. Я маялся и вздыхал. Листал книжку персидских сказок, но строчки плясали у меня перед глазами. Время от времени я наведывался в спальню к Ширин – не затем, чтобы полюбопытствовать: «Ну как – нашлись подходящие вакансии?», а чтобы подать любимой чашку с молочным кофе или благоуханным зеленым чаем.