Онлайн книга «Псих. Первая кровь»
|
Он потянулся за сигаретами. Вытряс одну, но прикуривать не стал, просто вертел в пальцах. — И вот ещё что, — добавил Зубов. — Посмотри в правом нижнем углу штамп. На любом листе. Нашёл. Овальный оттиск, полустёртый, но читаемый. Внизу дуги шли две буквы и цифра. Наверху — фамилия. «Раменский». Не могу сказать, что меня это сильно удивило. Конечно, в деле замешаны Старейшие. А как иначе? Без их ведома в Конфедерации никто и перднуть не смеет. Думаю, до Года Ноль все было точно так же. Основатели — поголовно владельцы корпораций, которые и до катаклизма дрюкали весь мир по полной. У них всегда были власть и бабки. Просто тогда они скромненько держались в тени. Проворачивали свои делишки втихую. А сейчас получили индульгенцию на любые действия. — Корпорация Раменского, — произнёс я вслух. — Молодец, — Зубов, наконец, прикурил. — А ты в курсе, что интернаты для трудных подростков, которых на территории Конфедерации пять штук, находятся под попечительством Раменского? — И что это значит? — Это значит, что детишек поставлял именно он. Все интернаты старые. — Цербер выдохнул дым в сторону. — Открыты ровно за несколько лет до Года Ноль. Эта информация особо не афишируется, но и не скрывается. Просто людям срать на малолетних придурков, поэтому никто и не вникает. Раменский, Хераменский — всем плевать. Даже если сейчас я принесу эти бумаги в ментовку или в прокуратору, меня пошлют к черту. То, что Раменский ставил опыты на детишках и продолжает их ставить, эти бумажки не доказывают. Препарат, субъекты, партии, отгрузки. Меня на смех поднимут. Скажут, витамины детдомовцам возили. «Он прав,— согласился Мозгоед. — Бумажки мутные. Но, думаю, вполне очевидно одно. Пацана, о котором говорил Зубов, забрали как раз в десять лет. То есть ежегодные медицинские осмотры, которые мудак Раменский проводит в школах и детских садах, бесплатные осмотры, хочу заметить, это не благотворительность и не забота о будущем поколении. Думаю, это отбор. Они ищут подростков с определенными показателями». «Логично, — согласился я, — Слушай, как думаешь, а пацан… это какой-то родственник Зубова?» «Однозначно. Либо племянник, либо сын. Склоняюсь больше ко второй версии. Посмотри на этого психопата. Разве он похож на человека который будет несколько лет рвать жопу ради левого пацана? Он реально готов идти по головам, Псих. Убивать, воровать, грабить и черт его знает что еще. Такое делают только ради близких.» Я покосился на цербера. — Иван Сергеевич… — Что? — Там про твоего… — осёкся, подбирая слово, — … про того пацана есть что-нибудь? Зубов посмотрел на меня долго, тяжело. — Нет, — сказал он. — Бумаги старые. Полвека им. Мой… тот пацан — это случилось семь лет назад. Тут его быть не может по определению. Конкретно этот бункер старый. Его законсервировали. Сейчас опыты проводят где-то в другом месте. — Тогда зачем всю ночь читал? — Затем, что мне нужна не фамилия в списке. Мне нужна схема. — Цербер придавил окурок в пепельнице. — Мне нужно понять, как это работает. Что за препарат, кому его вводят, кто принимает решение. Схема живая, ей полвека, и никто её не менял, потому что — зачем менять то, что работает. Он собрал листы в стопку, выровнял края. — И вот тут у нас проблема, — вынес вердикт Зубов. |