Онлайн книга «Псих. Первая кровь»
|
Я замер с мокрыми ладонями над раковиной. «Не представляешь, — продолжил телепат уже своим обычным тоном, ехидным и наглым. — И слава богу. Всё, лирика закончилась. Следующий вопрос давай». «Почему не было отката? Ни крови, ничего». «А вот это хороший вопрос, — оживился Мозгоед. — Мне он тоже нравится. Ответа не будет». «Не знаешь?» «Есть предположение. Но говорить не стану». «Твою мать. Опять?» «Опять.— В голосе телепата не было ни капли сожаления. — Псих, ты и так за ночь узнал больше, чем за все предыдущие дни. Хватит с тебя. Скажу, когда буду уверен». «А если это меня убьёт?» «Ну об этом ты узнаешь очень быстро, — хохотнул он. — И я, кстати, тоже. Главное, что сейчас мы живы». Я закрутил кран, вытер руки о штаны. Обернулся и чуть не выматерился вслух от неожиданности. Зубов смотрел на меня каким-то слишком пристальным взглядом. Просто развернулся на стуле и пялился. Наблюдал. Не знаю, сколько он уже так сидел, и не знаю, что заметил. Надеюсь, мои переговоры с Мозгоедом не очень бросаются в глаза. Хотя, со стороны, наверное, один хрен выгляжу странно. Подошел к рукомойнику и завис на пару минут. — Проснулся, — констатировал цербер. Как будто без его уточнения было не понятно. — Ага, — я вытер руки о сомнительного вида полотенце, висевшее рядом с умывальником на крючке. Лицо вытирать не стал. Реально вид сомнительный. Полы им что ли мыли. — Иди сюда. Разговор есть, — позвал воспитатель. Я подошёл к столу. Взял свободный стул, развернул спинкой вперёд, уселся. Вблизи Зубов выглядел паршиво. Глаза красные, под ними мешки, щетина проступила. Судя по количеству окурков, за ночь он выкурил не меньше пачки. — Не спал? — спросил больше ради приличия. — А ты как думаешь? — Он подвинул ко мне одну из стопок. — Вот. Ознакомься. Взял верхний лист. Бумага пожелтевшая, ломкая по краям. Машинописный текст, кое-где вписано от руки. «Ведомость. Партия №14. Получатель: Центральный узел. Наименование: препарат „Р-4“, ампулированный, 200 ед.» Ниже — таблица. Даты, подписи, номера. — И что? — спросил я. — Какой-то препарат кому-то отгрузили. — Переверни. Перевернул. На обороте от руки, карандашом, кто-то приписал коротко: «Возрастная норма — до 12 лет. Свыше — не эффективен, реакция непредсказуема». Я поднял глаза на Зубова. Суть этой строчки была вполне ясна. Речь идет о какой-то отраве, которую можно колоть подросткам до двенадцати. — Дальше смотри, — велел он. Я взял следующий лист. Почерк был уже другой, но в углу виднелся тот же тиснёный герб. «Заключение по группе Б-2. Из шестнадцати субъектов положительная реакция зафиксирована у одного. Пятеро выбыли в течение первых суток. Остальные — без изменений». «Выбыли», — захихикал Мозгоед. — «Красиво завернули, а? Ни хрена не подкопаешься. Не сдохли, а выбыли. Из очереди, наверное». Я молча перебирал листы. Ведомости, заключения, какие-то графики, столбцы цифр без пояснений. Всё сухое, канцелярское, разжёванное до полной бессмыслицы для человека, который не в теме. И при этом абсолютно понятное. — Даты видел? — тихо спросил Зубов. Я вернулся к первому листу. Посмотрел в верхний угол. До Года Ноль. За четыре года «до». — То есть… — начал я. — То есть, — цербер откинулся на спинку стула, — за четыре года до того, как в мире случилась катастрофа, после которой якобы природа якобы сжалилась и якобы начали рождаться одарённые дети… кто-то уже колол пацанам препарат и считал в столбик, сколько из них сдохло. |