Книга Псих, страница 54 – Павел Барчук, Павел Ларин

Поднос с грязной посудой я сдал последним, когда столовая почти опустела. Пацаны уже выскакивали на улицу, распихивая друг друга локтями. Причина спешки была вполне простая. Церберы гнали всех обратно в общежитие — до занятий оставалось чуть меньше часа. Сейчас — за учебниками, потом строем в учебный корпус. Режим, мать его так. По мне — скорее тотальный контроль.

Когда я попал в Инкубатор, долго не мог к этому привыкнуть. Поначалу мне везде мерещились воспитатели, даже под дверью сортира. Так и казалось — сейчас с пинка откроется створка и появится кто-нибудь из церберов. Потом привык. Или убедил себя, что привык.

Я вышел на улицу, влился в общий поток, добрёл до жилого здания. Пока остальные толпились на первом этаже, рысью метнулся на второй, в спальню. К счастью, комната оказалась пустой. На всякий случай с умным видом подошёл к тумбочке, которая стояла прямо возле кровати, сделал вид, будто что-то ищу. Сам сунул руку под матрас, вытащил тетрадь, сунул её за пояс брюк, сверху прикрыл футболкой. После уроков отнесу в библиотеку.

Спустился в учебную комнату. Нашёл свой шкафчик — тот, где на дверце коряво выведена моя фамилия. Достал тетради, пару ручек, учебники по литературе и алгебре. Оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, потом вытащил тетрадь и спрятал ее между книжками Сойдёт. В глаза не бросается.

«Какой прилежный ученик», — умилился Голос. Сарказма в его голосе хватило бы на десятерых.

«Очень смешно, — я аккуратно поправил стопку учебников и тетрадей, сунул её под мышку. — Лучше скажи… Тот бункер… Ты же его по-любому видишь в моих воспоминаниях, верно?»

Голос как-то подозрительно замолчал. Мне, снова показалось, будто он взвешивает, о чём можно говорить, а что лучше держать при себе.

«Смутно, — последовал, наконец, ответ — Ты не совсем понимаешь природу синхронизации. Я её и сам до конца не понимаю, если честно. Но у меня нет полного доступа к твоему сознанию».

«Ладно… тогда давай попробуем зайти с другой стороны. Кофе с корицей — это круто, но хотелось бы чуть больше вводных. Вернёмся к бункеру. Там явно проводились какие-то опыты. Думаю, над одарёнными или с одарёнными. Та медуза, она связана с тобой».

«Хто-о-о?» — переспросил невидимый кореш таким мерзким голосом, что мне захотелось со всей силы долбануться башкой о стену, чтобы этого высокомерного урода хорошенько тряхнуло.

«Медуза», — повторил я терпеливо.

«Херуза! — заржал придурок. — Слышишь, Псих, ты бы поменьше ерунды всякой по телеку смотрел, отвечаю. То каких-то инопланетян придумал, теперь пытаешься из меня сделать монстра».

«Какой же ты мега урод», — мысленно констатировал я и замолчал.

Бывают моменты, когда Голос бесит неимоверно. Одно могу сказать наверняка: он не сильно взрослый, скорее мой ровесник, плюс-минус около того. Если не младше. Ведёт себя как малолетний кретин.

Народ уже потянулся на улицу, мне пришлось поторопиться.

Во дворе нас построили ровными рядами, каждую группу отдельно. Морось не унималась — та же мелкая водяная пыль, что висела в воздухе со вчерашнего дня. Воспитатели встали впереди своих групп, и вся толпа двинулась к учебному корпусу.

Я держался в хвосте среднячков, лишний раз не отсвечивал. Все как говорил Голос. С разговорами меня тоже никто не доставал, что неимоверно радовало. К тому же, если остальные воспитанники топали парами, мне пришлось идти одному. Репутация после случившегося со Штыком стала ещё более негативной. И слава богу.