Книга Псих, страница 57 – Павел Барчук, Павел Ларин

Пацаны заёрзали. Про Апогея каждый и так знал всё, от группы крови до размера ботинок. Но училку это не смущало. Она рассказывала очевидные факты так, будто открывает нам великую тайну.

— Апогей родился в старой аристократической семье. Одной из тех, что стоят у истоков Конфедерации, — Тамара Алексеевна снова тряхнула книгой, будто собиралась нас ею благословить. — Мальчику было пять, когда его родители погибли во время землетрясения. И в тот же день, в день горя и огромной потери, впервые проявился его Дар. Говорят, маленький Аркадий поднял в воздух весь дом. Вернее его остатки. Держал обломки над головой, чтобы они не рухнули на него. Держал, пока не явились спасатели. К сожалению, помочь родителям он уже не мог.

По классу прокатился восхищённый гул.

«Красиво брешет», — процедил Голос. — «Не мог помочь, ага…».

Я мысленно цыкнул на него, отвечать не стал. Когда говорю с невидимым корешем, у меня, похоже, меняется лицо. Даже Гнус заметил, что я зависаю.

— Его Дар — власть над гравитацией, — продолжала учительница. — Может сделать мост лёгким, как пёрышко, и поднять его над рекой. Может встать под падающий самолёт и удержать его в воздухе одной рукой. А может… — Графиня понизила голос, — Сделать наоборот. Но все мы знаем, Апогей никогда не станет причиной разрушений. Он рождён не для того, чтобы разрушать. Он самый чистый и прекрасный душой человек среди одарённых.

Последние слова Тамара Алексеевна произнесла с нажимом, будто читала лозунг с плаката. Собственно, думаю, так и было.

Пацаны сидели заворожённые. Даже Гнус перестал катать спичку.

А у меня внутри снова завозилось глухое раздражение.

Держать самолёт одной рукой. Поднимать мосты. Спасать, спасать, спасать. Идеальный герой с выбеленной улыбкой, на которого вся страна молится с пелёнок.

«А теперь спроси у неё, — тихо, вкрадчиво шепнул Голос, — Что бывает с теми, кто встаёт на пути этого чистого и прекрасного душой человека?».

Вот это уже было интересно.

«Ты же ничего не помнишь. Откуда тебе знать про Апогея?»— мысленно поинтересовался я.

«Про себя не помню, — согласился Голос. — А вот этого мудака знаю отлично».

Он замолчал на секунду, будто прикидывал, стоит ли продолжать. Потом всё же высказался:

«Знаешь, сколько народу этот герой в кляксу размазал мимоходом? Он к простецу лишний раз прикоснуться брезгует. Все они для него — второсортный мусор. Апогей конченый, Псих. Самый конченый из всех. Просто морда у него дюже располагающая».

С третьего ряда вытянулась рука. Лёнчик по кличке Батон — круглый, вечно жующий что-то пацан, едва не подпрыгивал на месте от нетерпения. Ему явно до уссачки хотелось поговорить о долбаном Апогее.

Училка благосклонно кивнула.

— Тамар Алексеевна, а правда… — Лёнчик замялся, оглянулся на остальных, набираясь смелости. — Правда, что у Апогея это…ну…— Пацан втянул воздух полной грудью и выдал скороговоркой — Что у него роман с Панацеей? По телику говорили. Или с той, которая невидимая, Мираж?

Класс дружно и коллективно хрюкнул. Кто-то заулюлюкал. Училка поджала губы так, что они превратились в одну тонкую линию.

— Лёнечка, — процедила Графиня ледяным тоном светской дамы, которой под нос сунули кусок дерьма. — Великих людей не обсуждают на уровне сплетен. Ими восхищаются. Садись и слушай.