Книга Псих. Расплата, страница 30 – Павел Барчук, Павел Ларин

«Ну давай, — оживился Мозгоед. — Ныряй в дедулю. Вытащи что-нибудь пожирнее. Про соседку, про заначку от жены. Вот тогда старички проникнутся. Только давай без фанатизма. Цепляй только первый слой».

«Почему?»

«Потому что по их подсчётам ты сейчас максимум на подходе ко второй ступени, и то это прям очень круто. Дар проснулся около недели назад. По всем законам логики ты вообще ещё должен копошиться между нулевой и первой».

«Ты прав».

Телепат помолчал, а потом хмыкнул довольно:

«Я всегда прав, Псих. Если бы ты меня почаще слушал, мы бы уже…»

Он вдруг резко осёкся и замолчал. Телепат чуть не ляпнул что-то важное, о чём мне знать не надо. Чёртова пиявка.

— Ну⁈ — нетерпеливо спросил Куликов, глядя на меня.

Я поднялся из кресла. Обошёл стол, встал напротив уборщика метрах в трёх. Думаю, надо изобразить видимость работы. Ни к чему Старейшим знать, что я уже прочёл всё, что мне нужно.

— Николай Петрович, вы не переживайте, — постарался говорить спокойно, чтобы мужик успокоился.

Его дымка полыхала, запах усилился. Гниль, смешанная с цитрусовым и сверху приправленная чем-то горьким. «Аромат» был настолько сильным, что у меня начало стучать в правом виске.

— Больно не будет вообще, — продолжал я увещевать уборщика. — Просто постойте.

— Ага… — выдал он.

И соврал. Дымка дёрнулась мутно-серым по краю.

— Он сейчас думает, что его выгонят с работы, — сообщил я, не оборачиваясь. — Вот прямо сейчас. Считает, что натворил чего-то и его вызвали разбираться.

Уборщик вытаращился на меня. Рот его удивлённо открылся, глаза округлились.

— Ещё ему стыдно, — не останавливался я. — За тряпку. Он с ней в руках стоит перед Апогеем и жалеет, что не бросил в коридоре.

Николай Петрович медленно, очень медленно опустил взгляд на свою тряпку. Резко покраснел.

— Слушайте, — заговорил Куликов. — Это всё вилами по воде писано. Пацан мог просто угадать. По-моему, это вполне логично, что сотрудник, которого вызвали сюда, сразу испугается увольнения. Он же не идиот, чтобы ждать от нас грамоту за хорошую работу. Любой на его месте боялся бы.

Я обернулся, посмотрел внимательно на Куликова. Тот заёрзал.

— Тогда подключайтесь к процессу, — предложил ему. — Задайте Николаю Петровичу вопрос. Любой. Только пусть соврёт.

Куликов прищурился.

— Ты понял⁈ — рявкнул он уборщику так, что того буквально подкинуло на месте. — Сейчас задаю вопрос. Ты отвечаешь неправду. Женат?

— Женат, — ответил уборщик.

— Правда, — сказал я.

— Дети есть? — снова спросил Куликов.

— Нету.

— Врёт, — уверенно констатировал я.

Мужик покраснел ещё больше, втянул голову в плечи.

— Двое, — пробормотал он. — Просто… ну… я подумал, вам не надо про них.

Куликов помолчал несколько секунд, потом продолжил:

— Ты сегодня выпивал?

— Нет.

— Врёт, — сказал я. — Но не совсем. Пил ночью, в районе трёх часов. Поэтому чисто юридически это было сегодня, но если отсчитывать его рабочими днями, то условно говоря вчера. Не мог уснуть. Беспокоит кто-то из близких. Думаю, ребёнок. Там что-то с образованием. Заканчивает школу, надо поступать в колледж или институт, а денег на взнос нет.

Николай Петрович закрыл глаза и обречённо кивнул.

Я развернулся к столу, с усмешкой посмотрел на Старейших.

— А теперь фокус. Смотрите.

Уборщик стоял у меня за спиной. Я его не видел, но дымку чувствовал прекрасно. Она у людей всегда шевелится за долю секунды до того, как человек что-то делает. Сначала намерение, потом движение.