Книга Псих. Расплата, страница 12 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я закрыл дверь гардеробной, вернулся к кровати, сел.

«Погоди, но как? Моё признание прозвучало в восемь вечера. Сейчас…»

Поднял взгляд, поискал часы. Нашлись. Висели на стене, прямо возле гардеробной.

«Сейчас десять утра. Прошло чуть больше двенадцати часов. И для меня уже готовы вещи? Типа форма телепата? За ночь такое не сошьёшь. Значит, шмотки заказали заранее».

«А ты думал, тебя тут ждали с распростёртыми объятиями только со вчерашнего вечера?» — лениво поинтересовался Мозгоед.

Я в ответ промолчал. Потому что эта чёртова пиявка удолбала меня своими стоумовыми комментариями и саркастическими издёвками. Неужели нельзя нормально ответить?

В любом случае сучоныш прав. Телепата здесь ждали и готовились. Вопрос — кто именно готовился? Апогей или Совет?

Что-то мне подсказывает, первый вариант ближе к истине. Иначе Лозинская не намекала бы Воронцову на плохое поведение. Типа — фу, злой мальчишка! Скрывал от дедушек и бабушки пацана с таким Даром.

Я поднялся с кровати, снова прошёлся по комнате. Остановился возле ещё одной двери. Эта не отодвигалась, а выглядела именно дверью. Толкнул её.

А там — вторая комната. Апартаменты, оказывается, двухкомнатные. Хрена себе я поднялся. Из интерната переехал в гараж промзоны, оттуда сразу в люкс.

Соседнее помещение выполняло роль гостиной. Диван, два кресла, низкий стол. Кухонный угол с плитой, столешницей и холодильником. Тут же обнаружилась ванная комната.

На стене — телевизор. Здоровенный, чёрный, выключенный. Под телевизором тумба. На тумбе лежал телефон Зубова. Просто лежал. Ровненько, посередине, экраном вверх. Рядом — карта гражданина и визитка Апогея. Всё аккуратно, в рядок.

Мобильник оказался включён. Зарядка чуть меньше ста процентов. Цербер был прав, телефон проверяли. Смотрели записную книжку, звонки. Ни хрена не нашли. Но при этом не стали скрывать факт проверки. Мне оставили не телефон, а сообщение.

«Мы знаем, что у тебя есть связь. Мы её не трогаем. Звони кому хочешь».

Чёрт… Велика вероятность, что мобильник теперь на прослушке. Через восемь часов позвонит Зубов, и как я с ним буду говорить?

Положил телефон обратно на тумбу. Пусть пока остаётся тут.

В дверь постучали. Вежливо.

— Войдите, — крикнул я.

Створка открылась, на пороге появилась девчонка лет двадцати, в тёмной форме с белым воротничком и таким же белым передником. Катила перед собой сервировочный столик. На столике под металлическими крышками стояли тарелки с едой. Тут же заварник со свежим кофе, чашка, стакан и кувшин с соком.

Горничная прошла вперёд, потом подняла на меня глаза и тут же споткнулась. Прямо на ровном месте. В её взгляде был неприкрытый интерес, смешанный с восторгом и восхищением.

— Ой, — сказала девчонка. — Ой, простите.

Она покраснела до самых кончиков ушей.

Я стоял посреди комнаты в одних трусах и понятия не имел, как себя вести.

«Ты звезда вчерашнего вечера, придурок, — хмыкнул Мозгоед. — Привыкай».

Дымка у горничной полыхнула таким ярким оранжево-жёлтым, что мне даже неловко стало. Твою мать. Она вроде как меня… ну… хочет?

— Завтрак, — выпалила девчонка. Потом зачем-то уточнила: — Вам завтрак. Я оставлю?

— Оставляй.

А что ещё сказать? От еды отказываться не собираюсь. Жрать хочется, аж желудок сводит. Да и потом, может, так она побыстрее уйдёт. Мне, конечно, приятно внимание симпатичной девушки, но сейчас это как бы неуместно. И дело даже не в трусах. Разобраться бы сначала, что происходит и каких сюрпризов ждать дальше.