Книга Тени у костра, страница 63 – Владимир Торин, Ирина Иванова, Екатерина Шабнова, и др.

Алина завороженно следила, как он приближается, как тускло блестит стальная оправа амулета, который при падении выскользнул из расстегнутого ворота куртки. Как же сильно ее бесит этот дурацкий коготь, господи, кто бы знал! Злость прогнала страх и придала ей сил. Даже сейчас не верилось, что они ссорятся всерьез, – ну, покричат друг на друга, подумаешь. Давно пора было высказать ему кое-что.

— Ну надо же! – Она сама шагнула ему навстречу, сорвала промокшие перчатки и уперла руки в бока. – Даже костюм припомнил, смотри-ка, одолжение сделал, раз в жизни оделся нормально! Я тебя сколько раз просила снять эту дурацкую штуковину! Но нет, ты даже на свадьбу с ним заявился, все фотки испортил! Черт-те чей коготь поверх парадной рубашки, отлично просто! Даже в постели эта дрянь мне то глаз выбьет, то кожу расцарапает, и я говорила тебе об этом сто раз, но тебе хоть бы что! Ненавижу, ненавижу! – Алина вытянула руку и, прежде чем Онни успел отшатнуться, вцепилась в амулет и изо всех сил дернула вниз.

— Госпожа Мустайоки, вы можете рассказать, что с вами случилось в лесу?

Алина безразлично смотрела в стену, мимо полицейского дознавателя. Ей не хотелось разговаривать. Медсестра объяснила, что ее нашли две пожилые женщины, которые гуляли в лесу: она лежала на тропинке, в грязной мокрой одежде и без сознания. Одна из тетушек осталась с ней, а вторая побежала в больницу и привела помощь.

— Вы понимаете финский?

Алина кивнула, преодолевая внутреннее сопротивление.

— Или вам удобнее общаться на английском?

Алина пожала плечами.

— У пациентки сильный стресс из-за переохлаждения и травмы, – заговорила медсестра, – возможно, она не скоро сможет поговорить с вами.

Следователь, полненький лысоватый мужичок в форме, понимающе угукнул.

— Тогда я приду завтра, – предупредил он.

— Доктор решит, – важно ответила медсестра.

Оба скрылись за дверью, что-то вполголоса обсуждая. Алина могла бы прислушаться, но не хотела.

Она сломала ногу, ободрала коленки и ладони: похоже, упала и еще какое-то время ползла, пока не выбралась на тропу и не потеряла сознание. Она помнила, только как в нос ударил знакомый, ненавистный горько-дымный запах, – и наконец поняла, откуда он ей знаком и почему от него всегда становилось так тревожно.

Почему-то вспоминать было не страшно.

Может, потому, что все закончилось – она знала это наверняка. Воспоминание могло быть тяжелым, но стало последним, и Алина не желала забывать. Если забыть, последняя ниточка, связывающая их, порвется, и весь ее теплый, уютный, понятный мир навсегда ухнет в черную дыру под корнями той страшной елки.

Был он таким же, как в лесу ее детства, или другим? Ничего-то она не поняла, ничего не запомнила. Разве что глаза – как они медленно наполнялись тьмой, и тьма эта была сродни той, под корнями.

«Ты забрала у меня возможность вернуться. Теперь иди со мной – или уходи».

Стоило немного отключиться от больничной реальности, как стены будто истончались, становились прозрачными и она снова видела перед собой берег озера, елку, камень… А потом только беспорядочно хлещущие по лицу ветки.

В дверь палаты тихонько постучали, и снова вошла медсестра.

— Госпожа Мустайоки… Элайна, – позвала она.

Алина поморщилась, услышав свое перековерканное имя. Эта женщина ее не знала, она работала в другом корпусе.