Книга Ловец Чудес, страница 143 – Рита Хоффман

— Я все же рискну.

— Скажу оркестру разучить хорошую песню к твоим похоронам. – Хаджи хлопнул меня по спине. – Бывай, кровосос, мне нужно отдохнуть.

Я положил ведро и швабру в телегу, отряхнул безнадежно испачканные брюки и пошел к вагону Эхо. Я сам не знал, почему меня так тянет туда. Любопытство никогда не доводило меня до добра.

Я постучал и, не дождавшись ответа, распахнул дверь. Застигнутая врасплох сирена уставилась на меня, а я, открыв рот, – на нее. Эхо умывалась – она почти смыла грим, и я увидел, наконец, часть ее лица: смуглую кожу, синие глаза, обрамленные черными ресницами, темные губы, искривленные в испуганной гримасе. Синий парик валялся у ее ног, короткие черные волосы торчали во все стороны прядями, похожими на вороньи перья.

Она так красива без грима! Я потерял дар речи.

— Ш-ш-ш!

Шипя, Эхо кинулась ко мне и ударила в грудь. Я свалился с подножки и кубарем покатился по земле. Дверь вагончика захлопнулась.

— Ну ты и неудачник, – со знанием дела сказал Свистопшик, сидящий у костра.

— Молчал бы лучше, – пробормотал я, поднимаясь с земли.

— Кто ж без предупреждения к даме в вагон суется?

— Не твое дело!

— Не мое? Ха! Я тебе такое рассказать могу, у-у-у, а ты так со мной…

Я прищурился и уставился на наглую физиономию гнома. Тот хитро улыбнулся и приподнял брови.

— Что ты можешь рассказать? – нехотя спросил я.

Эх, Дамьян, любопытство сгубило кошку.

— Ну, например, почему красавица всегда при гриме, – прошептал Свистопшик. – Или почему молчит…

— Говори, – потребовал я.

— Ха, просто так? Я что, на дурака похож?

— Вымогатель, – прошипел я.

— А то ж, мы, гномы, своего не упустим. Так что, обменяешь одеяло, дополнительную порцию десерта и пару книг из вагона Капитана на сведения?

Я задумался. С одной стороны, иметь дела с гномами – себя не уважать, с другой – мне ужасно любопытно! Настолько, что я кивнул и мысленно распрощался с одеялом.

— Говорят, без грима она страсть какая красивая, – сказал Свистопшик. – Вот и прячет лицо, чтобы такие, как ты, ее вагон не осаждали.

Я пристыженно опустил глаза.

— А молчит-то почему? – спросил я.

— Тут совсем дурная история. – Свистопшик поманил меня пальцем.

Я подошел ближе, присел на корточки, и гном, схватив меня за ухо, принялся горячо в него шептать, отчего по моей спине поползли мурашки отвращения.

— Они-то с братцем близнецы! Двойняшки, как у нас говорят. Да только не рождается у сирен двойняшек, не по правилам это. Вот и досталась вся сила этому заносчивому мальчишке, а она, девчонка, стала его эхом, отголоском, лишенным всяких чудесных сил.

— Не может быть, – пораженно прошептал я.

— О, еще как может! – заверил меня Свистопшик. – Голос ее слышал? Низкий, совсем не как у братца. Кого таким голосом заманить в топь можно? Вот и молчит девчонка, потому что ненавидит себя и голос свой. Свое бессилие.

Я пораженно уставился на гнома. Тот несколько раз кивнул, подтверждая правдивость своих слов.

— Когда ждать одеяло? Ночь холодная, знаешь ли, – многозначительно сказал он.

— Сейчас принесу, – пробормотал я.

Любопытство я удовлетворил, но на душе стало так гадко, будто в грязи извалялся. И зачем я пошел на сделку с гномом? Ведь сказал Хаджи, что у них не принято друг друга обсуждать за спиной, но нет, я снова проявил малодушие. Залез в чужие тайны по уши, выяснил то, что знать не положено. Стыдно-то как.