Книга Двенадцать дней Коляды, страница 96 – Рита Хоффман

— Будет, будет… – смущенно пробормотал Рыж. – Я не один в этот раз, прости уж за хлопоты.

— Так что ж это, – женщина освободилась из его объятий, – сыновей привез наконец? Дайте-ка я на вас погляжу!

Руки у нее теплые, мягкие, материнские. Сам не понял Владлен, как прильнул к ее ладони, позволил капюшон откинуть и рассмотреть себя.

Она головой качает, языком цокает, у глаз морщинки-лучики появились.

— Каков красавец. А какие волосы! Зависть берет, ох, зависть. Зарина я, а ты Владлен, верно?

Кивнул, слава богу, что не замурлыкал. Ах, как хороша Зарина! Добрая, ласковая, от нее так и веет теплом и любовью, с ног сбивает желание остаться здесь навсегда, пахать землю, скот выращивать, понятно, почему Рыж ей сердце свое отдал: ее не полюбить невозможно.

— Ну а ты? – Зарина повернулась к застывшему у калитки Луке. – Рыж говорил, что один сын у него.

— Не сын я ему, – спокойно ответил Светозарный. – Во время охоты встретились, вот и всё.

— Угрюмый какой. – Зарина кивнула. – Оставляйте лошадей в хлеву, там и сено для них есть, и тряпки, чтобы бока протереть, а я баню натоплю, смотреть на вас больно.

— Чудо, а не женщина, – прошептал Владлен, едва она скрылась в доме.

— Сам знаю, – не без гордости ответил Рыж.

— Один вопрос мне покоя не дает – когда ты успел? Мы ведь все время вместе были!

— Ну, уметь надо. – Рыж рассмеялся.

— Останешься здесь? – прямо спросил Владлен. – Я обиду держать не стану.

— Я охотник, мне в покое жить непривычно. Да и тебя, желторотого, одного не оставлю.

— Обо мне наш новый друг позаботится.

Лука одарил его ледяным взглядом и прибавил шагу. Хмурной юнец, даже Дарий на его фоне выглядел поживее. Ничего, пара кружек чего-нибудь крепкого сделают свое дело, решил Владлен.

В баню Светозарного пришлось тащить силой – упирался, говорил, что пойдет один. В конце концов сдался, понурил голову и за ними поплелся.

Рыж, уперев руки в бока, заявил:

— Вам на меня лучше не смотреть, а то зависть возьмет.

— А, так вот чем ты Зарину взял. – Владлен протиснулся мимо него. – Тепло-то как! Давай, Лука, хватит рогами упираться!

— И правда, не с бабами же париться тебя зовем.

Рыж по-отечески похлопал Светозарного по спине. Тот помялся на пороге еще немного, громко вздохнул и вошел в предбанник. Весь его вид кричал: «Я иду на это против своей воли!» – но делать-то нечего, он тоже замерз и устал.

Представления о приличиях у Владлена отсутствовали напрочь, поэтому вместо того, чтобы раздеваться, он уставился на Луку, дожидаясь момента, когда тот снимет маску.

Лука повернулся к нему спиной, раздевался нарочито медленно. Снял капюшон – волосы у него оказались черные, вьющиеся. Он откинул их за спину странным движением, будто когда-то у него была длинная коса, а не неровно остриженные локоны.

— Долго смотреть на меня будешь? – не выдержал Лука. – Раздевайся и уходи.

— Я с рождения медлительный, – заявил Владлен.

— Если бы только медлительный, – проворчал Светозарный.

— Обидеть меня решил? Что я тебе сделал?

Лука не ответил, снял рубашку, и рот Владлена захлопнулся сам собой.

На нем не было живого места – все тело исполосовано грубыми шрамами. Они плохо зарубцевались, белые полосы бугрились, некоторые шрамы были такими широкими, будто к коже прикладывали раскаленный металл.