Книга Быль или небыль, страница 27 – Рита Хоффман

— Не все! – Рыдания снова подступили к горлу, но Дива упрямо продолжала говорить: – Мне мать нужна была! Та, что направит непутевую меня, а не просто даст в руки меч и покажет, как лучше рубить головы!

Морщины на суровом лице Зари стали еще глубже, когда она нахмурилась.

— Матерью тебе быть я не собиралась. Да и не должна была.

— Никто мне ничего не должен. Ни ты, ни те убогие из церкви, в которой я выросла. – Дива медленно поднялась на ноги. – И мир этот проклятый тоже ничего не должен. Вот только спрашивали ли меня, прежде чем в Явь привести? Родили, швырнули в эту страшную жизнь, как котенка в колодец, – разбирайся сама! А я не могу разобраться. – Слезы снова покатились ее по шершавым щекам. – Что ни сделаю – все плохо. Ни жены из меня не вышло, ни охотницы. А помочь никто не хочет.

— Все так живут, – неожиданно спокойно сказала Заря. – Никто из нас не знает, как жить правильно и что делать. В свои годы я поняла одно: по-человечески все должно быть. Как бы худо ни было, человеком надо оставаться.

— Что ж ты мне раньше этого не сказала?

— Моложе была. Забыла, наверное.

Дива всхлипнула, издав звук, похожий и на сдавленные рыдания, и на смешок. Мокрая холодная одежда липла к телу, под ногами появилась лужица.

— Не хочу больше биться, – призналась Дива. – Нет больше сил. Хочешь ударить? Бей. Можешь и голову отсечь, только не вынуждай снова за меч браться.

Заря медленно подошла ближе, положила большую ладонь на ее плечо и вдруг притянула Диву к себе, позволив зарыться распухшим носом в пропахшую потом и травами рубаху. И до того это было странно… Но так правильно.

На этот раз Дива плакала тихо, не то о себе прежней, не то о тех, кого загнала в землю, но так горько, что слезы обжигали лицо. Обо всем жалела, во всем неправильном раскаивалась и все цеплялась пальцами за рубаху Зари, боясь, что та вдруг исчезнет, превратится в очередной ведьмовской морок.

— Столько жизней эти бесконечные битвы забрали, – прошептала Заря, положив подбородок на лохматую рыжую макушку. – Доли человеческие – одна хуже другой. Я смотрю на все это, смотрю… И сердце ожесточается. Напала на тебя, а сама поступки такие же скверные совершала. Столько мне зим понадобилось, чтобы начать ценить всякую жизнь… Следовало сперва мудростью поделиться, а я тебе меч всучила. Тоже скверный поступок. Один из многих.

Отодвинув от себя Диву, Заря стерла слезы с ее лица горячими пальцами и тихо продолжила:

— Одна битва мне осталась. Всю нечисть не искоренить, но ведьм загнать подальше еще можно. В Ясностане собираются и Мрачные, и Светозарные. Поговаривают, что они объединиться решили.

— Хочешь примкнуть? – удивилась Дива. – Никогда ведь не хотела.

— С тобой поговорила, и последние сомнения отпали. Кто знает, сколько еще времени мне отведено? Одряхлею, стану бесполезной. А пока могу, нужно за безымянные земли постоять, за желторотых мальчишек и девчонок, которые еще жизни не нюхали, а уже вынуждены защищаться от Зверя и гнили, которая за ним по пятам ползет.

Дива отошла на шаг, медленно взяла с лавки свой нож и расправила плечи. Пусть ее тело стало слабым, дух сломить Коляде так и не удалось.

— Я с тобой, – выдохнула Дива. – И на этот раз ты научишь меня поступать по-человечески даже в бою.