Книга Горькая рябина, страница 5 – Василий Оглоблин

Война обрушилась на его голову как снег в жаркий летний день, будто дикий кошмарный сон приснился. На второй день войны им, курсантам, прицепили пили в петлицы по кубарю, присвоили звание младших лейтенантов и откомандировали в части на фронт, который накатывался с запада огненным валом. Он даже не добрался до своей дивизии, даже ни взвода, ни оружия не успел получить, даже ни разу не выстрелил по врагу и вот – в плену. Как мышь в мышеловке. Загнали как стадо баранов в кашару в загородку за колючую проволоку на территории бывшего кирпичного завода в огромные щелястые сараи с глинобитными полами, поставили на четырех угловых ках охранников с пулеметами и гноят заживо сотни тысяч. И гуляет, гуляет смерть вместе со сквозняками по сараям, и таскает, таскает каждое утро специальная команда скоченевшие трупы, и растут, растут бурты на пустыpe. Поговаривают, что уже свыше сорока пяти тысяч закопано там, в траншеях.

Самое страшное, потрясающее в том, что случилось с Николаем Радченко и сотнями тысяч, миллионами его товарищей, оказавшихся в плену у немцев, было то, что человек вдруг перестал быть человеком, а был превращен в совершенно бесправного ходячего, двигающегося робота, беспрекословно и автоматически выполняющего все команды своего палача и истязателя с густой и волнистой бородой до пояса, начальника лагерной полиции, месяц назад командововшего дивизией Красной армии. И ни Николай Радченко, ни его товарищи, гибнувшие ежедневно тысячами в Хорольском лагере и сотнях, тысячах подобных лагерей не знали, что они преданы отцом народов с именем которого они бросались в атаки и умирали, не знали, что еще шестнадцатого августа Сталиным был подписан приказ номер 270, в котором все военнопленные, четыре с половиной миллиона человек объявлялись предателями родины и изменниками, были никем и ничем не защищены и отданы на полное уничтожение врагу. Такого история человечества еще не знала. И среди этих преданных миллионов русских людей был, и родной сын Сталина Яков Джугашвилли – офицер-артиллерист.

До Николая донесся знакомый с раннего детства щекочущий и приятный запах кизячного дымка, напомнивший о тепле родной хаты.

"Боже мой! – встрепенувшись подумал он, – ведь вот так умру здесь от холода и голода в родном городе, в пятистах шагах от родной хаты, и никто никогда не узнает, что на пустыре за кирпичным заводом окончил я свой земной путь на двадцатом году жизни. И как оказывается все просто и страшно. Недавно казалось, что впереди у тебя целая вечность, ты молод, бодр, здоров, что умирает кто-то слабый и древний, что тебя это не касается, ты можешь задирать нос, смотреть свысока на окружающих, а на поверку оказалось, что человек хрупок и беззащитен как богемское стекло, стоит прикоснуться чем-то твердым или уронить – и разбился вдребезги, остались одни осколки, и никак и ничем и никогда их уже не склеить…"

И Николаю от этих мыслей стало не по себе.

"И ни мать, ни отец, ни друзья, ни Марина никогда не узнают, – думал он с содроганием, – что я, Николай Радченко, девятнадцати с половиной лет от роду забыт в землю на пустыре за кирпичным заводом, где в детстве пас корову Лысуху, смотрел, лежа на спине, на пушистые облачка, медленно пльывущие по голубому небу и думал о красоте и бесконечности жизни на земле"