Книга Двор призрачных сердец, страница 273 – Элис Нокс

Вайлет усмехнулась шире, наслаждаясь его безучастностью, и подняла руку выше — жест резкий, властный, требовательный.

Трубы взревели громко и оглушительно, но звук их был иным — не приветственным, а зловещим и предупреждающим, заставившим зрителей замереть в ожидании.

Ворота на противоположной стороне — те же, через которые вывели бойцов — начали открываться снова медленно, с тяжёлым скрежетом железа по железу, режущим слух, а из темноты за ними донеслись шаги.

Тяжёлые, гулкие, сотрясающие землю и отдающиеся в камне трибун.

Зрители затихли полностью, устремив взгляды к воротам.

И из тьмы вышло чудовище.

Огромный, три с половиной метра ростом, с телом, покрытым мышцами, перекатывающимися под грубой серой шкурой с каждым движением. Торс массивный, широкий, с бочкообразной грудью и руками толщиной с бревно, покрытыми шрамами и ожогами. Ноги козлиные, с копытами, стучащими по камню глухо и оставляющими вмятины при каждом шаге.

Голова быка с чёрной шерстью, мордой с влажным носом и маленькими алыми глазами, горящими яростью, не нуждающейся в причине. Рога длинные, изогнутые, с зазубринами на концах и тёмными пятнами — то ли засохшая кровь, то ли что-то ещё.

В руках он держал два огромных, двуручных топора, с широченными полотнами и рукоятями, обмотанными кожей. Он вращал их виртуозно и легко, будто это были не куски металла весом со взрослого мужчину, а игрушки.

Он вышел на арену, остановился в десяти шагах от Джаспера и взревел — низко, гортанно, по-звериному, и звук прокатился волной, заставив камень дрожать и вибрировать под ногами.

Зрители взорвались восторженным, жадным гулом, требуя новой крови и новых зрелищ.

Вайлет рассмеялась звонко и торжествующе, а её приказ прогремел снова, отражаясь от стен:

— Вот твоё настоящее испытание, Охотник! — она указала на зверя длинным пальцем, и в алых глазах плескалось жестокое, холодное веселье. — Докажи, что достоин называться воином! Докажи, что человеческая кровь может сравниться с нашей! Победи его... и тогда, возможно, я пересмотрю своё решение.

Пауза, и усмешка стала злее, острее.

— Но если проиграешь... — она изящно пожала плечами, — что ж, земля этой арены пропитана кровью сотен до тебя. Ещё одна лужа ничего не изменит.

Она опустилась обратно в кресло, скрестив ноги, взяла бокал с вином из рук служанки и взмахнула рукой небрежно, будто давая разрешение начать представление.

— Развлеки меня, Охотник. Умри красиво.

* * *

Джаспер замер неподвижно с клинком у ног, брошенным и забытым, окрашенным чужой кровью. Руки висели вдоль тела пустые и бессильные, пальцы не сжимались и не готовились к бою.

Он даже не посмотрел на зверя, стоявшего в десяти шагах и крутившего топоры в ожидании атаки, а просто замер, глядя в пустоту, и во взгляде не было ничего — ни страха, ни решимости, ни воли к жизни.

Будто ему было всё равно — победит он или умрёт здесь.

Зверь взревел снова — громче, злее, требовательнее — и двинулся вперёд сначала медленно, тяжёлыми шагами, сотрясающими землю, а топоры крутились в руках, набирая скорость и превращаясь в размытые круги металла.

Потом он ускорился и вот уже мчался галопом, копыта стучали с грохотом, заглушающим даже гул зрителей, а земля дрожала и трескалась под его весом, оставляя глубокие вмятины.