Книга Двор призрачных сердец, страница 175 – Элис Нокс

Она всё же работает, несмотря на его слова о том, что она спит. Связала нас общим сном, соединила разумы через что-то, чего я не понимаю.

Ярость вспыхнула горячая, выжигающая всё остальное: стыд, смущение, остатки сна.

Мне плевать, был ли это сон.

Мне плевать, случилось ли это по-настоящему.

Он не имел права так со мной поступать! Вторгаться в разум, заставлять делать то, что он заставил, видеть меня такой, слышать, как я...

Я вскочила с койки, и ноги задрожали под весом тела, но я не дала себе слабости, заставила стоять, двигаться.

Праведный гнев кипел в венах, требовал выхода, действия, ответов.

Он ответит за каждое слово, каждый приказ, каждую секунду, что длился этот кошмар.

За сон или реальность — не важно. Он ответит.

Руки сами потянулись к ремню с клинками, что лежал на стуле рядом с койкой. Пристегнула на пояс, проверила, что лезвия скользят свободно в ножнах — автоматически, по привычке охотницы, что знает: оружие успокаивает, даёт уверенность, когда всё остальное рушится.

Босиком, с растрепанными волосами, с яростью, что клокотала внутри и требовала выхода, я рванула к двери, распахнула её с грохотом и выбежала в коридор.

Пустой, тихий, только скрип дерева под ногами и далёкий плеск волн о борта.

Но мне было всё равно.

Я побежала — мимо чужих кают, мимо лестницы, ведущей наверх, к его двери в конце коридора, к нему, к ублюдку, что посмел вторгнуться в мой разум, в мои сны, в самые тёмные уголки, что я прятала даже от себя.

Он ответит. Сейчас.

* * *

Толкнула его дверь — не заперта, поддалась легко, словно приглашая войти, — и я ворвалась внутрь, готовая к конфронтации, к крику, к тому, чтобы выплеснуть всю ярость, что кипела в венах.

Но каюта была пуста.

Кровать не тронута — простыни ровные, идеально заправленные, подушки на месте, как будто никто не спал здесь неделями.

Я замерла на пороге, тяжело дыша, и взгляд метнулся к креслу, тому самому, где он сидел во сне, где подлокотники дымились под его пальцами, где магия бушевала вокруг него белым светом.

Кресло было целым.

Подлокотники из тёмного резного дерева — гладкие, без единой царапины, без обугленных следов, без малейшего намёка на то, что здесь происходило что-то из того, что я помнила.

Я шагнула ближе, не веря глазам, и рука сама потянулась, коснулась поверхности — прохладная, гладкая, идеальная.

Ничего.

Воздух в каюте был чистым, свежим, пахло только лёгким ароматом его одеколона — что-то с нотками кедра и моря, — словно он был здесь недавно, но ненадолго, не оставаясь на ночь.

Никакого запаха озона, паленого дерева, мускуса, что я помнила так ярко.

Сон. Это действительно был просто сон.

Облегчение и разочарование ударили одновременно, смешались в комок, что застрял в горле и не давал вдохнуть полной грудью.

Я отступила на шаг, резко развернулась — слишком резко, мир качнулся, — и выбежала в коридор, едва не врезавшись в фигуру, что появилась из-за угла.

— Эй! — голос Эша, мальчишки-юнги с всклокоченными волосами и веснушками на носу, прозвучал испуганно, и я увидела, как он отшатнулся, глядя на мои руки, что инстинктивно легли на рукояти клинков.

Его карие глаза расширились, лицо побледнело.

— Что... что происходит? — заикался он, прижимаясь спиной к стене. — Аделин, ты... ты в порядке? Почему ты... почему с оружием?