Книга Газолин, страница 110 – Виктория Голубева

— Отлично. Если что-то случится с рукой, сразу говори нам. Мы не хотим травм. Хватит нам в этом сезоне замен.

Вот мерзавец! Один его гонщик только-только встал на ноги после аварии, другой выезжает на трассу под обезболивающими, а ему, видите ли, замен не хочется.

— Мне пора, просто хотел узнать, как ты. И еще кое-что. – Теперь голос Криса совсем близко. Наверное, он уже у двери. – Если тебя кто-то – кто угодно – будет расспрашивать о машине, об аварии Монклера, могу я рассчитывать на твое молчание?

— Молчание о чем именно? – удивленно спрашивает Хантер.

— Обо всем. Внутренние дела «Меркурия» касаются только команды. Неразумно выносить сор из избы. – Он замолкает. – Хотя у нас его и нет.

Пауза.

— Без проблем.

— Спасибо, знал, что на тебя можно положиться. Удачи сегодня, – снова пауза. – Ты идешь в гараж? Уже пора.

— Да, пойдем.

Дверь открывается, и я сразу слышу многоголосый шум моторхоума, потом он становится тише, но замок не защелкивается.

Разговор Хантера с Крисом не дает мне покоя. Они понимали друг друга с полуслова. Хантер сразу согласился на просьбу Криса.

Может, просто хотел показать, что он командный игрок, и решил не спорить с боссом? А может, прекрасно знает, что в команде происходит что-то неправильное, и молчит, чтобы не потерять место?

Нет, не верю в это.

Выжидаю пять минут, открываю замок и осторожно выхожу из ванной. Приглаживаю волосы, одергиваю подол платья.

С деловым видом выскальзываю из комнаты отдыха.

Свобода.

Сингапур

— Что между вами с Кроссом? – голос Роберта звучит так громко, что мне приходится отодвинуть телефон от уха, но каждое слово все равно отлично слышно. – Я видел ваше фото.

Телефон замолкает, и я снова подношу его к уху. Какое, черт его побери, фото он видел? Из Монако? Или есть еще снимки, о которых я не знаю? Ладно, разберусь потом.

— Робби, тебя это не касается, – спокойно отвечаю я. – Это моя личная жизнь. И я уже большая девочка.

— Он же гонщик! Ты вообще представляешь, сколько у него женщин?! – снова орет брат.

Гонщиков он не одобряет, вы только посмотрите.

— Забавно слышать такие рассуждения о гонщиках и отношениях от тебя. Напомни, когда у тебя в последний раз были серьезные отношения? – спрашиваю я, даже не скрывая сарказма. Терпеть не могу лицемерие.

Молчание.

Слышу, как Роб открывает дверь и, похоже, выходит в сад. В микрофон задувает порыв ветра.

— Я больше не гонщик, – тихо отвечает он, и мое сердце разбивается на тысячу осколков.

— Не говори так. «Меркурий» ждет тебя, – делаю паузу и нарочито серьезным тоном продолжаю: – И не меняй тему, милый. Что там у тебя с девушками? Не припомню, чтобы ты знакомил меня с кем-то в последние… сколько лет? Никогда?!

— Я не собираюсь оправдываться, – самодовольство сквозит в каждом слове. – Но одно дело – быть гонщиком, и совсем другое – встречаться с одним из них.

— Слушай, я разберусь без твоего экспертного мнения. Лучше скажи, как у тебя дела с физиотерапией?

Роберт делится своими успехами, но неожиданно разговор прерывает стук в дверь. Смотрю на часы: странно, до встречи с Хантером еще полчаса.

Я так давно не ходила на свидания, что от одной мысли об этом у меня потеют ладони. Ладно, это же Хантер. Мы знакомы довольно… близко. По спине пробегает теплая волна – от воспоминаний о нашей прошлой встрече.