Книга Любить вампира – это хаос, страница 143 – Аура Хейс

— Ответ неверный. Я предупреждала: что-то случится, если ты откажешься играть по моим правилам, и теперь тебе придется столкнуться с последствиями своих действий. И запомни: в следующий раз она умрет. Мне надоело быть милой и пушистой. – Она бросает трубку, и я сжимаю телефон в руке так, что его корпус хрустит.

Я с силой запускаю обломки телефона в темноту переулка и кричу от досады. Может, не стоило ее злить? Я однозначно сглупил, но притворяться и играть по ее правилам для меня невыносимо. И теперь Селин, скорее всего, будет расплачиваться за мою тупость.

Я должен ее найти. Мне необходимоее найти.

Из груди вырывается тяжелый вздох, и я закрываю глаза, пытаясь сдержать наступающую жажду крови.

Теперь она накрывает внезапно, и у меня сносит крышу.

Без Селин мне становится все труднее сдерживать свое животное начало. Стоит мне уснуть, как я тут же вижу кошмары, где Женевьева пытает Селин самыми изощренными способами и убивает ее. Ее аромат почти выветрился с подушки, и я с ужасом жду того дня, когда он исчезнет совсем. Тогда я точно пропаду.

Такое поведение ни к чему хорошему не приведет, поэтому мне нужно успокоиться, пока я не наделал глупостей. В таком взвинченном состоянии мне ее не найти. Нужно отвлечься, лучший вариант – шахматная партия с Томом. Вдруг у него найдется для меня дельный совет. Маловероятно, но мечтать не вредно.

Во время нашей последней встречи он с радостью рассказывал, что одна из его внучек ждет ребенка. Она должна была вот-вот родить, и он предупредил, что, возможно, пропустит нашу еженедельную партию. Но вряд ли он будет против, если я его сегодня навещу.

Я бегом преодолеваю пару кварталов до ресторана, взлетаю по лестнице и захожу внутрь.

— Том, сейчас я надеру тебе задницу в шахматы, готовься! – напеваю я, стараясь сохранять позитивный настрой.

Он уже сидит на своем обычном месте, так что я направляюсь прямо туда. В ресторане тихо и пусто – близится время закрытия, – но я рад, что он все еще чем-то занят. Том, конечно, тот еще брюзга, но даже в таком возрасте он остается трудягой и живет своим делом.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, – выдыхаю я.

Играть в шахматы, когда я должен искать Селин, кажется неправильным, но, с другой стороны, я понимаю, что встреча с другом придаст мне сил. Мне нужно проветрить голову, чтобы мыслить логически. Мне все время кажется, что я упускаю нечто важное.

Я беру доску, ставлю ее на стол и опускаюсь на стул напротив Тома.

— Твой ход. – Я сцепляю руки на столе и изучаю свои фигуры.

Тишина.

— Говорю же, твой ход, старый ворчун! – повторяю я чуть громче, зная о его «избирательном» слухе, и жду, когда он сделает ход. – Может, стоит подкрутить слуховой аппарат?

И снова тишина.

— Том… – Я наконец смотрю на него с нетерпением и тут же жалею об этом.

Том действительно сидит напротив, но вся его клетчатая рубашка залита кровью. Густые потоки стекают с шеи на пол, образуя багровые лужи. Его пустые глаза смотрят на меня, рот полуоткрыт. Я понимаю, что не слышу сердцебиения. И теперь, прислушавшись, я отчетливо различаю лишь одно: размеренное «кап-кап-кап». С этим звуком его жизнь стекает на деревянный пол.

Я должен был почуять запах крови. Должен был понять, что что-то не так, как только здесь появился. Я растерян до такой степени, что даже не заметил, как мой друг, мой единственный друг ждал меня здесь, словно распотрошенная к ужину индейка. Подарок от Женевьевы, в этом нет сомнений, – доказательство того, что она не шутит.