Книга Девушка из книжного переулка, страница 53 – Анна Либерти

— Привет, – раздался рядом знакомый голос.

Никита застал её стоящей около окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мира не слышала, как он вошёл и, повернувшись, удивлённо посмотрела на него.

— Как ты прошёл, что я… – Она осеклась, осознав, что выдала себя.

— Ты меня высматривала? – улыбнувшись, спросил он, глядя на её смущённое и растерянное лицо.

Она молчала, внутренне ругая себя за свою неосторожность.

— Прости, я не написал, что задержусь. – Спокойно, будто ничего и не заметил, он подошёл к столу.

Мира молча кивнула, мысленно радуясь, что он сменил тему.

— Давай сядем и поговорим.

Она снова ответила лёгким кивком.

Никита огляделся вокруг и быстрее, чем Мира успела сообразить, взял оставленную около стеллажа табуретку и сел напротив. Она с досадой подумала о том, что ей стоило уступить ему кресло. Ругая себя за недогадливость, отошла от окна и поспешно заняла своё место.

— Ты в тот раз сказала, что письмо тебе передала директор детского дома, так? – не теряя времени на предисловие, спросил Никита.

— Да. Мы случайно встретились, и она мне сказала про конверт. На следующий день я пошла его забирать.

— Ты с ней в хороших отношениях?

— Да, наверное, – неуверенно ответила Мира, вопросительно глядя на него.

— Нам понадобится её помощь, – тут же пояснил Никита. – Она сказала тебе, когда его прислали?

— Нет. Его нашли в почтовом ящике, и, видимо, прошло некоторое время с тех пор, как конверт там оказался. Поэтому он в таком состоянии. Возможно, промок во время дождя. Хотя его могли и просто таким изначально положить.

Мира умолкла, глядя на молчаливо слушавшего её Никиту. Похоже, она говорила слишком много.

— Тогда нам нужен доступ к записям камеры наблюдения, – немного подумав, уверенно произнёс он. – Ты должна попросить их у директора.

Записи камер? Почему она сразу об этом не подумала? Это же великолепная идея! Но…

— Ты думаешь, мы сможем увидеть, кто опустил в ящик письмо? Даже если получится, как мы найдём этого человека? – с беспокойством спросила Мира.

Она не хотела надеяться понапрасну, поэтому ей на ум уже пришли самые разные варианты того, что может им помешать.

— Это единственное, что сейчас можно сделать. Нужен первый шаг. Дальше что-нибудь придумаем, – в голосе Никиты слышалась уверенность и готовность сделать всё, что будет в его силах.

Мира напряжённо сидела в кресле, опустив руки с крепко сцепленными пальцами на колени. Она не была столь воодушевлена этой идеей, но за неимением других пришлось согласиться.

— Хорошо. Завтра я спрошу насчёт записей.

Наступила неловкая пауза. Казалось, что говорить больше не о чем, но Никита продолжал сидеть, словно чего-то ожидая.

— Можно я спрошу? – поборов внутренние сомнения, спросила наконец Мира, крепче сжав пальцы.

— Ты хочешь спросить про Покровских? Я помню, что обещал тебе рассказать, – произнёс он, словно прочитав её мысли. – Ты можешь задавать любые вопросы. Раз уж ты оказалась каким-то образом связанной со всем этим, то имеешь право знать всё то же, что знаю я.

— Спасибо, – с благодарностью глядя на него, ответила Мира. – Тогда расскажи, что случилось с родителями Ники.

Июнь 2000 года

Маленькая светлая головка аккуратно опустилась на подушку. Длинные ресницы обрамляли сомкнутые веки, а рядом, около лица, лежала сжатая в кулачок детская ладошка. В уголке пухленьких приоткрытых губ виднелись следы молока. Женщина оперлась на край кроватки и, наклонившись, нежно посмотрела на свою малютку.