Книга Девушка из книжного переулка, страница 52 – Анна Либерти

Нажав на кнопку электрического светильника на тумбе, он сел на край кровати и, пошарив одной рукой в ящике, достал очки. Затем, наклонившись поближе к кругу света, надел их и принялся развязывать верёвку, скреплявшую белую картонную папку для документов. Зрение подводило, и старческие руки уже не справлялись со столь сложной задачей. И всё же мужчина упорно крутил между пальцами узелок, то и дело предательски проскальзывающий, до тех пор, пока он не поддался. Фотографии, исписанные листы бумаги, какие-то рисунки тут же листопадом разлетелись по кровати и полу. Александр Григорьевич тяжело вздохнул, медленно опустился на колени и, оперевшись одной рукой о тумбу, принялся их собирать. Он методично по очереди поднимал их, складывая в аккуратную стопку, но, перевернув один из них, остановился.

Тиканье часов отчётливо разносилось по комнате и эхом откликалось в голове. С чёрно-белой фотографии, улыбаясь, на профессора смотрела девочка: на вид лет шесть, хвостики, завязанные с двух сторон головы большими бантами. Тёмные смеющиеся глаза, лукаво прищурившись, с вызовом глядели на него. Наклон головы, пронзительный взгляд, изгиб бровей – знакомые черты, так странно преобразившиеся во взрослом возрасте и притом не потерявшие своей узнаваемости.

Выражение лица мужчины оставалось всё таким же спокойным. Только уголки губ немного приподнялись в грустной улыбке, а во взгляде сквозила какая-то практически отеческая любовь и горечь. Он, не отрываясь, смотрел на фотографию, в то время как по щеке тихо прокатилась слеза, упав и затерявшись где-то в витиеватых узорах ковра. Его рука, медленно разогнувшись, упала на колени, словно фотография неожиданно стала для неё слишком тяжёлой. В голове мелькали мысли, память рисовала картинки прошлого, отражаясь проступающими глубокими морщинами на лбу.

— Как же она похожа на неё, – тихо, одними губами проговорил он.

Мира сидела, нервно пощипывая тканевую обивку кресла, и напряжённо смотрела на часы. Стрелка медленно ползла по циферблату, как школьник, возвращающийся домой с двойкой. Несколько раз она хваталась за телефон, ожидая увидеть там сообщение или пропущенный звонок, но всё без толку. Никита задерживался.

— Почему его ещё нет?

Мира нетерпеливо встала и, облокотившись на подоконник, прильнула к окну. К остановке подъехал трамвай, и через распахнутые двери на улицу вывалили пассажиры. Но среди них его не оказалось. Передумал?

Жёлтый резной лист промелькнул прямо перед окном, заставив её немного отпрянуть. Теперь вместо мерцающей огоньками улицы она увидела собственное отражение, бледной синеватой тенью смотревшее на неё с поверхности стекла. Странное чувство… Нетерпеливое ожидание, смешанное со сладковатым предвкушением при мысли о приходе Никиты. Постоянная внутренняя борьба между жгучим желанием заполучить возможность быть услышанной и опытом прошлого, призванным защитить от новых разочарований, сейчас ощущалась как никогда. Чувство недоверия, привитое с самого детства предательством, призывало опомниться, перестать строить невозможные иллюзии. Но какой-то новый внутренний голос всё сильнее креп внутри неё, вынуждая нарушать вызубренные за много лет жизненные уроки. Она не жалела. Чувствовала, что летит мотыльком на огонёк свечи, рискуя вновь обжечь и так подпалённые крылья, но продолжала делать это. Она всё больше доверяла Никите.