Книга Кайкейи, страница 206 – Вайшнави Патель

— Мне не нужны твои извинения, – сказала она. – Твое предназначение ясно. Помогать женщинам этого царства – это по-настоящему благородно. А я свое еще не нашла. Если у тебя есть какие-то догадки…

Я полагала, что ее предназначение – зажечь искру всего того, что уже произошло. Но она не могла этого знать, потому что не знала о Раване…

Равана! За всем этим я и забыла о нем.

Лакшмана попросил меня выбрать Панчавати, потому что этот лес был далеко от Айодхьи, рядом с дружественным городом, который мог бы приютить Ситу, если понадобится. Я согласилась в горячке момента.

Но Джанастхана была не просто безопасным убежищем. Как только Рама уедет, нужно отправить Раване весточку. Я ведь как раз для этого и держу его ястреба. Для Раваны такой исход представлялся наилучшим из возможных. Он будет достаточно близко, чтобы присматривать за Ситой и, если понадобится, взять дело в свои руки, не причиняя вреда Косале или Айодхье.

— Значит, ты знаешь, – сказала Сита, и я быстро изменила выражение лица. Но недостаточно быстро.

— Нет, не знаю, но… – Сите нужно было знать хотя бы часть правды. Я устала, так устала от этих тайн. – Я уверена, что, поскольку в лесу Панчавати с вами будет Лакшмана, без защиты ты не останешься. Но, если что-то случится, ближайший город – Джанастхана. Правитель этого города даст тебе все, чего твое сердце пожелает, и ты можешь полностью ему доверять.

— Ты говорила с ним? – спросила Сита в замешательстве. – Ты знала, что Рама возьмет меня с собой, и поэтому договорилась с ним заранее?

— Нет! Нет. Я понятия не имела. И еще не говорила с ним, но обязательно поговорю. Мы с правителем Джанастханы старые друзья. Ты уже встречалась с ним однажды. Равана, раджа Ланки.

Сита сморщила нос.

— Я помню. Но не думаю, что старый ревнивый поклонник мне чем-то поможет.

— Поверь мне. Он не ревнивый поклонник и не питает к тебе злых чувств. Он защитит тебя. Так что не сомневайся. Тебе не нужно становиться мученицей.

— Я уже мученица, – сказала она. – Но спасибо тебе. Я обращусь к нему, если понадобится.

Она встала одним плавным движением.

— Мне очень жаль, – повторила я, не чувствуя в себе сил подняться. – Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня за то, что я сделала.

— Мне нечего прощать.

Сита медленно открыла дверь и вышла в коридор, расправив плечи и высоко подняв голову. Я смотрела, как постепенно, деталь за деталью, нарастают на ней доспехи, скрывая любой намек на слабость, а потом она скрылась из виду.

Говорят, крики Дашаратха были слышны от дворца до городских ворот. Говорят, он умолял богов, проклинал мое имя и давал самые немыслимые клятвы, лишь бы Рама остался в Айодхье. Говорят, он рвал на себе одежду, бился о землю и выл – звук настолько первобытный и обнаженный, что люди отворачивались, дабы не глядеть на своего сломленного царя.

Мантхара рассказывала, что отъезд был похож на похоронную процессию. Толпы людей выстроились вдоль улиц, по которым должен был проехать Рама, и он двигался со скоростью улитки – Сита за ним, Лакшмана рядом, – чтобы все успели насмотреться на обманутого принца Айодхьи. На нем было одеяние отшельника, а к спине лошади приторочен лишь один маленький вьючок. Что-что, а играть на чувствах публики Рама умел.

Я сидела в саду одна, напрягая слух, чтобы расслышать слабый гул города.