Книга Кайкейи, страница 209 – Вайшнави Патель

Мне казалось, что сын слушает, потому что он замер, когда я упомянула Юдхаджита и вероятность войны.

— Тысячи жизней будут спасены, когда ты займешь трон. Пожалуйста, сделай это хотя бы ради своего дяди.

Еще мгновение он стоял неподвижно, а затем мотнул головой, словно вытряхивая из нее что-то, и направился к двери. Я вошла в Плоскость Связи, чувствуя в горле тревожный комок, и в серой пустоте отчетливо увидела на шее Бхараты голубой шнурок. Он вышел из комнаты, и я не знала, слышал ли он вообще мои мольбы.

Во второй раз я поймала его в коридоре перед заседанием совета, надеясь, что присутствие других заставит его проявить ко мне уважение. Это была глупая мысль – ведь все жители Айодхьи меня презирали, но я все же попыталась. Тронула его за плечо и попросила аудиенции, но он сбросил мою руку и даже слегка оттолкнул. Один из советников встал между нами, и Бхарату торопливо увели, а я осталась стоять и смотреть ему вслед.

В третий раз я написала Бхарате письмо с объяснениями и оставила на кровати в его комнате, после того как слуги закончили утреннюю уборку. Бхарата – или кто-то из слуг – сжег письмо, а пепел оставил в чаше у входа в мою комнату. Сохранился лишь клочок, чтобы я могла узнать свой почерк.

Через шесть дней после припадка Дашаратха в мои покои явился гонец. Я сама открыла дверь, и он покраснел. Явно не ожидал столкнуться со мной лицом к лицу. Затем он, заикаясь и путаясь, передал свое послание: раджа очнулся, и рани Каушалья послала за мной.

Я влетела в покои Дашаратха и обнаружила, что в прихожей пусто. Не раздумывая, прокралась в комнату перед его спальней и увидела там Каушалью.

— Он не хочет тебя видеть, – с грустью прошептала она. – Но ты можешь послушать здесь, если хочешь.

— Каушалья, – раздался голос Дашаратха. Он был ужасен: хриплый, совсем не похожий на тот, каким был еще совсем недавно. Это до отчаяния живо напомнило мне последние минуты отца – меньше месяца назад.

— Мой раджа, – сказала Каушалья, проскользнув в опочивальню. – Как ты себя чувствуешь?

— Я должен тебе кое в чем признаться, – прошептал Дашаратх, и я напрягла слух. – Когда-то мальчишкой…

— Нет-нет, об этом мы успеем поговорить позже.

— Нет! – Я представила, как он хватает ее за руку, как в его глазах появляется лихорадочный блеск. – Когда-то мальчишкой я отправился на охоту, один, в лес за городом. Дичь почему-то никак не попадалась, а я знал, что не могу вернуться в Айодхью с пустыми руками: это был бы страшный позор. Я пошел к озеру, надеясь выследить там зверей, пришедших на водопой. Вскоре я услышал шорох. В одно мгновение я вложил в лук стрелу и выстрелил, и ответом мне был громкий крик. Я побежал к кустам на противоположном берегу, чтобы забрать добычу, но, когда оказался там, увидел только мальчика на несколько лет младше меня. Моя стрела торчала у него из живота.

— Ты же не знал. Это случайность, – пробормотала Каушалья.

Дашаратх не слушал.

— Увидев меня, мальчик заговорил. Сказал, что его зовут Шраван, что его родители отшельники. Они направлялись к месту паломничества неподалеку. Но сами они не могли пройти такое большое расстояние, а семья была довольно бедной. Тогда мальчик смастерил приспособление из шеста и двух корзин, посадил мать в одну из них, отца в другую, а шест взвалил на плечи. Весь путь он тащил их на себе.