Книга Кайкейи, страница 180 – Вайшнави Патель

— Он был прав! Ты видишь только то, что хочешь.

— Он? Ты говоришь о мудреце Вамадеве, не так ли? – спросила я. – Твой «мудрый друг»… Ты предпочитаешь слушать его, а не свидетельства собственной матери?

— Нет, конечно, нет! Он не совершенен – никто не совершенен. При всей его мудрости в том, что касается богов и демонов, он очень не любит тебя за то, что ты его прогнала. Он советовал мне действовать без твоего ведома. Но я-то знаю тебя. Ты бесстрашно вышла в бой вместе с нашим отцом и помогала ему править царством. Мне нужна твоя помощь в этой войне. Пожалуйста.

И снова материнское чувство говорило мне, что я должна протянуть ему руку помощи. Но в этот раз я сдержалась. Ведь он просил помочь ему в том, во что я не верю, а это всегда было не по мне.

— Кто тебе сказал, что твое предназначение – бороться с этими демонами? – спросила я.

Рама помолчал, рот его на мгновение искривился.

— Он и сказал, – ответил он наконец, а затем поспешно добавил: – Но это похоже на правду. Иначе зачем бы меня послали сюда? На нас надвигается тьма, и я должен ее остановить. Я сердцем чувствую, что это правда. По ночам вижу это во сне – войны, которые они начнут, пожары, сжигающие целые города. Женщин и детей, которые будут бежать от разрушений, но их все равно настигнут. Я должен остановить это. Только я могу.

— И я полагаю, что твоему мудрецу не будет никакой выгоды от того, что ты станешь царем и развяжешь эту войну. Ты и твоя власть нужны ему для собственных целей, Рама.

— Мудрец Вамадева остался в ашраме. Я предложил ему место в моем Мантри Паришаде, но он отказался. Сказал, что для него было большой честью учить меня, помочь определить мой божественный путь, и все, чего он желает, – услышать однажды о моем успехе. Но хватит о нем, ма. Дело не в нем. Мне нужна твоя помощь.

Я покачала головой.

— Я люблю тебя, Рама, и всегда желаю тебе успеха. Но не могу помогать тебе вести никому не нужную войну. Ты уже подставил под удар меня и своего брата – пусть даже неосознанно. Цена новых войн будет слишком высока.

Из горла Рамы вырвался вздох разочарования.

— Я же попросил прощения. К счастью, вы оба вернулись живыми и здоровыми. Ты должна смотреть дальше, видеть общую картину.

— Рама, ты сказал, что ценишь мой совет. Так задумайся, пожалуйста, над тем, что я тебе говорю.

— Ты вернулась из долгого странствия, ма, – медленно произнес Рама. – Оно оказалось тяжелее, чем я предполагал. Может, когда отдохнешь как следует, мы поговорим об этом снова?

Ясно было, что это отказ.

Я еще не разговаривала с Каушальей и Сумитрой после приезда, но могла представить, как они отнесутся к происходящему: Каушалья, во всяком случае, будет рада возвышению Рамы, а Сумитра, как обычно, с нетерпением будет ждать торжеств. И если Рама каким-то образом подчинил себе волю отца, то, вероятно, и с матерями он проделал то же самое.

Однако Каушалья встретила меня тепло, обняла и поинтересовалась, как дела в Южной Косале. Складки ее ярко-пурпурного сари лежали идеально, глаза были подведены безупречно, и я остро почувствовала, какой растрепанной выгляжу, должно быть, я сама. Когда я ответила уклончиво, она отстранилась и взглянула на меня на расстоянии вытянутой руки.

— В чем дело, Кайкейи? – спросила она.