Книга Кайкейи, страница 178 – Вайшнави Патель

— Мне нужно подумать. Спасибо, что пришла ко мне со своими тревогами, – сказала я Сите. – Давай поговорим об этом завтра.

Лицо у нее погрустнело, но она опустила голову и вышла.

Пока мы разговаривали, Мантхара ушла по каким-то делам, оставив меня наедине со своими мыслями. Стены казались незнакомыми после долгих лун отсутствия – еще одна часть моего дома стала мне чужой. Меня пробрала дрожь. Я была не защищена, уязвима – этого чувства мне не приходилось испытывать много лет. Эта была уже не моя Айодхья.

На следующее утро, придя в Мантри Паришад, я с удивлением обнаружила там несколько новых лиц. Узнала детей некоторых министров, молодых людей не намного старше Рамы. Они смотрели на него так, словно он уже носил корону. До сих пор я говорила себе, что Рама, возможно, сам не понимает, что творит. Но нет, это были не неосознанные чары, а целенаправленная магия.

Я шагнула в Плоскость Связи. К моему изумлению и ужасу, вместо прежнего буйства красок передо мной предстали тонкие, безжизненные нити, почти сливающиеся с окружающей серостью. Мои связи почти со всеми советниками пропали. А стоило мне сесть, как вокруг вспыхнули ярко-голубые нити, ведущие не ко мне, а к моему сыну. Слабость связи с Дашаратхом все еще лежала тяжким грузом у меня на сердце, а теперь еще и это – дело всей моей жизни разрушено за каких-то несколько месяцев… Я чувствовала пустоту внутри. Пустоту, которая в каком-то смысле была хуже боли. Я не могла заставить себя даже попытаться оживить эти нити. И всякий раз, когда Рама брал слово, его узы сияли, словно огненные.

После совета Рама разыскал меня.

— Ма, я рад снова видеть тебя. – Его улыбка была искренней и манера обращения неизменно теплой. Это был не какой-то непонятный незнакомец, не коварный ученик мудреца. Это мой сын – мой сын.

— И я тебя, – ответила я, найдя в себе силы улыбнуться. Но все же мой голос прозвучал неуверенно, и лицо у Рамы чуточку вытянулось. Я ответила на это по-матерински: протянула руки, обняла его и погладила по спине, чтобы прогнать грусть. Он расслабился, прижавшись ко мне, как всегда. Но мое тело действовало отдельно от разума – между ними лежала целая пропасть подозрений. То, что мы отдалились друг от друга, стало очевидно.

— Как прошло ваше путешествие? – спросил Рама. – Что ты узнала об асурах?

Его слова смутно встревожили меня, совсем как послание Дашаратха. Но почему?..

— Джанастхана теперь безопасна для наших торговцев, – медленно сказала я.

— Думаю, без тебя тут не обошлось, – сказал Рама, все еще улыбаясь. – А я…

— Откуда ты знаешь, что там был асура? – спросила я, внезапно догадавшись.

Рама отступил от меня на шаг, хмуря брови.

— Отец мне рассказал.

— Я ему самому еще не успела рассказать о том, с чем столкнулась.

Все слухи были о ракшасе. Сердце у меня забилось так громко, что, наверное, Рама мог его слышать. Он знает. Знает. Откуда?

Рама поджал губы.

— Наверное, я…

— Не лги мне.

Он вздохнул, и мы уставились друг на друга в напряженном молчании.

— Я не хочу, чтобы ты сердилась на меня, ма. Ты должна понять. Я только хотел показать тебе неприятную правду этого мира.

— Нет… – прошептала я. Каменные стены комнаты стали наступать на меня. – Это ты… Ты подослал Шиширу и Бхандасуру. Чтобы напугать? Они могли убить меня. – Мне хотелось отвернуться, чтобы не видеть его лица. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он предал меня. Предал своего брата. – Они могли нас убить, – повторила я.