Книга Поднебесный дворец, страница 78 – Филиппа Райс

Мы помним, каким был наш уровень развития до того, как мы впервые поглотили человека и поняли его. Изначально мы поглощали только низших животных. Поглощенный нами лебедь стал клеткой нашего тела, такой же, как и все остальные. Каждая наша мысль являлась не просто новым взглядом на мир, она была истинным откровением. Лебедь пробудил в нас приземленные инстинкты – желание размножаться, обустраивать гнезда и охранять яйца. Мы стали лучше понимать наше собственное прошлое. Сопряжение двух миров – небесного, откуда мы пришли, и земного, где мы росли и учились, – подталкивало нас впитывать все больше и больше информации. Мы поглощали все новых существ. Недолговечных насекомых, осторожных и пугливых млекопитающих, предпочитавших глядеть на нас со стороны. Одну спокойную и гордую корову. Наша душа росла. Мы становились все более чувствительны к нарушениям природного баланса. В это же время мы начали понимать магию. Кроющуюся в ней силу. Многие из нас – особенно самые крупные и сильные – тянулись к магии еще с тех пор, когда жили в заоблачных высях. Они впитывали ее из земных источников и перенаправляли в обширное, непрерывно растущее хранилище. Сейчас мы понимаем зачем. Инстинктивно или по наитию мы знали, что следующим шагом станет поглощение человека. Человеческий разум должен был многократно обогатить наши знания. Мы наблюдали. Многие поколения мы только наблюдали, дожидаясь появления того, кто нам нужен. Когда нашли, то потратили долгие годы на общение с ним. Мы учились друг у друга. Взаимопонимание было превыше всего. Человек был известен нам под именем Флорри. Его родители звали его Флорианом. Он был мельником и ненавидел свою работу. Вместе мы становились лучше. Наконец настал день поглощения. Радостный день.

После этого мы нашли уединенное местечко, где погрузились в спячку в ожидании нового преобразования, которое, как мы твердо знали, должно было стать важнейшим в нашей истории.

Ивни было жарко, нет – холодно, она падала, тонула. Ей снилось, будто она парит в воздухе, кружится без цели на одном месте. В какой-то момент она осознала, что больше не спит, но так и не поняла, где находится. Постель была незнакомой и неудобной.

Она открыла глаза. Комната была большой, но скудно обставленной, с рядами кроватей и высокими узкими окнами. Снаружи было темно. Рядом горели свечи. На стуле у кровати сидел человек, но в сумраке его лица Ивни не разглядела.

— Привет. Проснулась? Уже за полночь, спи дальше.

К удивлению Ивни, это оказался не кто иной, как Максобон.

— Максобон? Что вы здесь делаете? Где мы? Что случилось? – Слова давались Ивни с трудом, она говорила медленно, запинаясь.

Пошарив под одеялом, Ивни нащупала широкую, крепкую подушку. Поерзав немного, сообразила, что это вовсе не подушка, а ее собственный распухший бок. Его раздуло от левой подмышки до бедра, чувствительность почти отсутствовала. Ивни неуклюже приняла сидячее положение. Ощущение было таким, будто ее отбивали, как кусок мяса перед готовкой.

Максобон подал ей стакан воды. Ивни глотнула. Вкус у воды оказался странный – а может, странный привкус был у нее во рту.

— Как самочувствие? Тебя ужалила гигантская пчела. Помнишь?

Ивни вспомнила, как больно ей было, и снова дотронулась до распухшего бока. Да, такое едва ли забудешь. Она кивнула.