Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 164 – Дана Свифт

Нас могут заметить на открытом пространстве, поэтому я веду нас к задней лестнице.

— Дом просто огромный, – шепчет Фаррен в благоговении.

Я улыбаюсь, не раскрывая рта. Огромный, стильный, но… это тюрьма.

Мы спешим по лестнице, где наш путь разветвляется на правую или левую стороны дома. Я начинаю прислушиваться, пытаясь почувствовать, куда идти, когда кто-то распахивает дверь в конце коридора.

На всякий случай я дергаю Фаррен в коридорный шкаф. Пытаюсь выровнять дыхание, успокоить сердцебиение. Я до сих пор не знаю, что буду делать, если мы столкнемся с отцом лицом к лицу. В детстве мне быстро стало ясно, что мое послушание – путь к счастью отца. Поэтому я продолжал лепить из себя идеального сына. Поскольку он редко бил меня, я убеждал себя, что он не так уж плох. У меня масса привилегий по праву рождения, так на что жаловаться?

Но теперь он не просто человек, который сломал мне руку или оставил синяк под глазом несколько недель назад. Он убийца.

— Все будет хорошо, – шепчет Фаррен, прижимаясь ко мне.

Я смотрю на нее, прижатую к стене из полотенец, обнимая ее. Так близко. Так потрясающе.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно было это услышать?

Она поджимает губы, грустно улыбаясь.

— Потому что я вижу тебя насквозь. Верно? – Затем она дарит мне настоящую улыбку. – Чем быстрее, тем лучше. Я чувствую его, – говорит Фаррен, открывая дверь и увлекая меня направо.

Место, которое до боли мне знакомо. Моя комната? Почему золото оказалось в моей комнате?

Мы с Фаррен проскальзываем внутрь, и я сразу понимаю, что она может догадаться, где мы находимся. Мои трофеи и медали украшают книжный шкаф. Чемпионская чаша с прошлого гоночного сезона занимает целую полку. В остальном моя комната – это большое, упорядоченное и простое пространство. Она кажется необитаемой, в воздухе витает запах чистящего средства.

— Кажется, это многое говорит о тебе? – поддразнивает Фаррен.

— Может быть, о прошлом мне, – говорю я на автомате, пока правда этих слов не сбивает меня с ног.

Я больше никогда не буду жить в этой клетке.

Фаррен закрывает глаза, ощущая золото. Я присоединяюсь к ней, и мы оба направляемся к моему шкафу.

Я открываю дверь – там ничего необычного. Но что-то, шестое чувство, подсказывает мне заглянуть внутрь. Я отодвигаю свою одежду. В глубине находится сундук со всеми моими старыми детскими вещами. Мама никогда ничего из этого не выбрасывала. Серебряный замок, которого раньше не было, удерживает сундук закрытым. Я аккуратно открываю его и, словно мы нашли сокровище, распахиваю крышку. Золото лежит перед нами: куски щита Фаррен, сломанные грубой силой. Но это, возможно, одна десятая того, что лежало на дне той пещеры.

— Они, должно быть, разбросали его, – произносит Фаррен, в ее голосе звучит смесь облегчения и едва заметной тревоги. – По крайней мере, мы нашли часть.

— А что, по-твоему, вы нашли? – раздается резкий, властный голос позади нас.

И я знаю этот голос. Знаю его так хорошо, будто он мой собственный, ведь я прожил с этим звуком, давящим на меня, все детство. Я оборачиваюсь и вижу отца, стоящего в дверном проеме.

План мамы, похоже, потерпел крах.