Книга Тысячи испытаний, страница 264 – Тан Ци

Упоминая Лянь Суна, владыка слегка запнулся и обратил внимание на выражение лица Цзу Ти, но оно осталось спокойно, и Верховный владыка отвел взгляд.

Дун Хуа знал о том, что богиня света отравилась любовным ядом, но он не любил сплетни и не хотел думать, произошло ли что-то между ней и Лянь Суном. А посмотрел он на нее пристальнее только потому, что позавчера третий принц пришел к нему и сообщил, что у него восстановилась память и он вспомнил все произошедшее тридцать тысяч лет назад.

Владыка очень тому удивился, но лишь на миг. В конце концов, менять память Лянь Суна было действительно утомительно: к концу Дун Хуа тоже потерял терпение и в некоторых местах допустил ошибки. Возможно, Лянь Сун, оглядываясь на прошлое, нашел эти промахи и смог полностью избавиться от навязанных воспоминаний. Но владыка не признавал, что это произошло из-за его небрежности. Он считал это судьбой, и раз судьбу не изменить, то зачем ему и дальше лезть в их дела?.. Он что, сумасшедший? Конечно нет.

Тогда разговор с третьим принцем прошел очень спокойно. Лянь Сун тоже не сказал много, только сообщил, что узнал о том, как Цзу Ти хотела создать куклу, чтобы обмануть его, и знает, что Дун Хуа изменил его память ради его же блага. В то время он и правда был не в себе. Но минуло уже тридцать тысяч лет, и теперь воспоминания о прошлом кажутся богу воды всего лишь дымом. Нечего больше цепляться за них. Однако Лянь Сун вспомнил, что та кукла, должно быть, все еще находится на Лазурном море и на ней все еще висит его нилинь. На этот раз он пришел к владыке и все ему рассказал, потому что хотел забрать свою чешую.

С точки зрения Дун Хуа, третий принц наконец образумился. В конце концов, у этих двоих не может быть будущего, и если Лянь Сун готов отступиться, тем лучше. Верховный владыка даже вздохнул с облегчением. Если бы Дун Хуа хоть что-то смыслил в любви, он не поверил бы словам Лянь Суна так легко. Разве можно так просто отпустить глубокую, казалось бы, врезавшуюся в сами кости любовь? Но владыка в любви ничего не смыслил. Кроме того, в этом мире не было никого и ничего, что Дун Хуа, достигший девятой ступени установления ума^[36], не мог бы отпустить, так что он ничуть не сомневался в своих выводах.

Теперь, видя, что на лице Цзу Ти ничего не дрогнуло при упоминании Лянь Суна, владыка еще больше уверился, что так будет лучше всего.

Это потому, что он не понимал сердце Лянь Суна и тем более сердце Цзу Ти.

Да и что Дун Хуа – в этот миг сама Цзу Ти не была до конца уверена, что понимает свое сердце.

На следующий день Инь Линь должен был подняться на Небеса и доложить госпоже о делах.

На этот раз новости, принесенные главным посланником, трудно было назвать хорошими или плохими.

После того как они заподозрили, что Цин Цзян зарится на строй Сумеру в горчичном зерне, Инь Линь и Чжаоси, вместе с несколькими учеными и военными чиновниками третьего принца, выяснили, что то маленькое пространство, в котором побывал Сян Цзя, создали недавно. Иными словами, Цин Цзян только начал проводить опыты с созданием подходящих тел, способных вместить силу цветов Падма.

Затем они выяснили, что последние четыре года Цин Цзян и впрямь тайно изучал строй Сумеру в горчичном зерне. Но, опасаясь спугнуть удачу, он никогда не посылал демонов на Девять Небес, чтобы украсть чертежи строя, а только упорно изучал записи знаменитых генералов-демонов, которые видели построение вживую. Цин Цзян делал это так скрытно, что даже его приближенные о том не догадывались. Поэтому Сян Цзя и не смог ничего узнать.