Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 55 – Ши Цзин

Ее голос постепенно стихал, словно девушка боялась, что ее услышат. Шедшая рядом Цзян Сюэнин невольно покосилась на соученицу, припоминая: кажется, в прошлой жизни эта пугливая девчонка с плохо подвешенным языком тоже попала во дворец, однако милости не снискала и постоянно терпела притеснения. Но если жизнь при дворе «пугает до дрожи», зачем вообще сюда стремиться?

С этой мыслью Цзян Сюэнин перевела взгляд на Сяо Шу – ту, которая в прошлой жизни едва не вышла победительницей из дворцовой борьбы. Облаченная в роскошные одежды, величественная и спокойная, она излучала уверенность, свойственную лишь отпрыскам великих домов.

Цзян Сюэнин помнила свое давнее желание возвыситься и стать императрицей, ради которого она отвергла Янь Линя, увела жениха у Цзян Сюэхуэй и благодаря многочисленным уловкам вышла замуж за Шэнь Цзе. Путь наверх был тернист, однако угроз и непреодолимых препятствий барышня не встретила. Зато теперь, избегая Шэнь Цзе, она столкнулась с коварством и опасностью, каких прежде не знала. Это потому, что она изменилась и внушила врагам такой страх, что от нее захотели избавиться? Или же в прошлой жизни ее тоже пытались оговорить, но все обернулось иначе и вероломный замысел не удалось привести в исполнение?

— Старшая принцесса Лэян и принц Линьцзы – отпрыски императорской крови, – невозмутимо напомнила Сяо Шу. – Их наказали лишь потому, что правитель и его матушка поддались мимолетному гневу. Разве можно их ставить в один ряд с остальными?

Яо Жунжун возразить не посмела, а Цзян Сюэнин, чьи мысли мгновенно переменили ход, намеренно улыбнулась и подхватила:

— Старшая барышня Сяо совершенно права. Членов императорской семьи никто строго карать не станет. Принца с принцессой наказали, чтобы они как следует все обдумали. Ее высочеству домашний арест, вероятно, в тягость, а вот принц Линьцзы, пожалуй, и рад. Ведь близится солнцестояние – самое время для создания зимних пейзажей.

Сяо Шу неторопливо шла впереди, но, услышав о солнцестоянии и зимних пейзажах, неожиданно остановилась. Обернувшись к Цзян Сюэнин, она с улыбкой произнесла:

— Вторая барышня Цзян так много знает.

Несмотря на высокий титул, Шэнь Цзе, позже провозглашенный наследным принцем, никогда не проявлял интереса к политике, по натуре был мягок и куда больше любил литературу и живопись. У него имелось и почти никому не известное увлечение: каждый год, в одиннадцатый лунный месяц, он рисовал картины зимнего солнцестояния. Цзян Сюэнин узнала об этом в прошлой жизни, уже после замужества. Обычных людей в такие подробности не посвящали, однако для Сяо Шу это не стало новостью. А ведь Шэнь Цзе еще даже не назначен наследником! О дружбе дочери Чэн-гуна с Шэнь Чжии всем было известно, а вот о том, что она тесно общается с братом императора, никто не заикался…

При этой мысли Цзян Сюэнин холодно усмехнулась в душе, изобразила доброжелательную улыбку и сделала вид, что не поняла намека. Сяо Шу тоже больше ничего не сказала.

Вскоре впереди показались дворцовые ворота. Снаружи девушек ожидали экипажи и паланкины разных столичных домов.

Тан-эр и Лянь-эр^[36] не видели хозяйку целых десять дней. Цзян Сюэнин их сразу заметила и на мгновение замерла. Обе служанки уже оделись в теплые стеганые куртки, их волосы были аккуратно причесаны, лица сияли свежестью, а на щеках играл румянец. Радостно улыбаясь, они с воодушевлением замахали руками, приветствуя госпожу.