Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 119 – Ши Цзин

— Что ты творишь, Цзян Сюэнин?!

— Хочу тебе насолить, – холодно усмехнулась та.

Шэнь Чжии шла позади. Не зная о том, что между девушками уже были стычки, она тоже опешила. Окружающие украдкой следили за выражением ее лица. Яо Си хотела вступить с Цзян Сюэнин в перепалку, однако, заметив, что принцесса внимательно следит за происходящим, с опаской убрала палец, которым указывала на соперницу.

— Кто не вор, тот не трусит. Только тот, кто втихаря пакостит, со стыда злится.

— Не нужно ходить вокруг да около, – фыркнула Цзян Сюэнин. – Советую тебе поумерить пыл. Раз уж с тобой разорвали помолвку, сидела бы смирно, поджав хвост. Если бы вы разошлись по-хорошему, никто бы не стал судачить. Но если ты из уязвленного самолюбия не даешь людям спокойно жить, у других тоже найдутся способы сделать твою жизнь невыносимой. Только попробуй сболтнуть что-то не то, и вся столица узнает, почему тебя отвергли.

Отвергли?! Так это с Яо Си расторгли помолвку? Разве не она уверяла всех, что Чжан Чжэ отказался от брака, не желая навлечь на невесту беду, и что стоит ей слово сказать, как свадьба тут же состоится? Отповедь Цзян Сюэнин потрясла всех. Взгляды, обращенные на Яо Си, наполнились сочувствием и неловкостью. Та даже представить себе не могла, что Цзян Сюэнин, не церемонясь, выложит всю правду. Дрожа от злости, она покраснела, затем побледнела. Из ее глаз хлынули слезы. Барышни, как известно, дорожат репутацией. Как же стерпеть публичное унижение?

А Цзян Сюэнин наконец-то выпустила пар. Не глядя на Яо Си, девушка развернулась, взмахнув рукавом, и направилась в боковой зал. В конце концов, она уже прослыла дерзкой. Пусть другие болтают что хотят. Однако обещанное она всегда выполняла. Если Яо Си посмеет подло оклеветать Чжан Чжэ, как в прошлой жизни, Цзян Сюэнин останется в столице и ступит на поле битвы асуров, чтобы бороться до конца и заставить виновную заплатить по счетам.

* * *

В боковом зале было тепло. Полы заранее протопили и даже воду для чая загодя поставили на жаровню. Се Вэй пришел рано утром. Рядом с коробом для еды на краю столика стояла тарелка с «Персиковыми лепестками», однако младший наставник смотрел на чашку с бледно-зеленым чаем, погруженный в собственные мысли. Когда Цзян Сюэнин толкнула дверь и вошла, он обернулся и сразу заметил, что лицо у барышни будто окаменело, словно она только что повстречалась с лютым врагом. Се Вэй приподнял бровь и хотел снова поинтересоваться: «Ну а теперь кто вас обидел?» – но, вспомнив, что вчера уже спрашивал, промолчал. Между тем в груди Цзян Сюэнин клокотала ярость. Девушка поклонилась наставнику, а когда выпрямилась, поймала его взгляд и поняла, что выдала себя. Опасаясь, что тот неверно истолкует выражение ее лица, она пояснила:

— Только что повздорила с одной дрянью. Уж не обессудьте, учитель.

Раньше вторая барышня Нин так не выражалась. Раз назвала кого-то дрянью, значит, не на шутку разозлилась. Се Вэй подумал, что в таком состоянии она вряд ли сможет заниматься музыкой, и указал на кресло напротив.

— Присядьте.

Цзян Сюэнин молча подошла и села. Поглядев на неподвижную девушку с искаженным от ненависти лицом, Се Вэй поднес к губам чашку и спокойно спросил:

— Ждете, пока я вас обслужу?

Чай заварили и перелили в чашу справедливости еще до прихода барышни. По правилам этикета кто заваривал напиток, тот его и разливал, поэтому раньше это делал Се Вэй. Однако вместе с барышней он пил чай всего два раза, да и Цзян Сюэнин не обращала внимания на подобные мелочи.