Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 109 – Ши Цзин

— Я слышал, вторая барышня Нин приходила все эти дни, – сказал он, не поднимая головы. – Значит, вы все же прислушались к моим словам. Надеюсь, приемы игры уже освоили?

«Вторая барышня Нин…»

При звуках своего имени Цзян Сюэнин застыла и больше ничего не услышала. Почему она раньше не замечала, что это странное, не слишком уместное обращение так приятно на слух? Цзян Сюэнин. Цзян Сюэхуэй. «Цзян» был фамильным знаком рода, «сюэ» – иероглиф со значением «снег» – определял поколение, а вот слог «нин», «спокойствие», принадлежал только ей, отличая от остальных. В прошлой жизни сразу после знакомства Се Вэй обращался к девушке по фамилии, как и все, однако, когда путники угодили в беду по дороге в столицу, мужчина начал звать ее по имени. В этой жизни ничто не изменилось. Цзян Сюэнин не знала причин. До перерождения она избегала грозного наставника, теперь же поначалу боялась, потом привыкла. Никогда не спрашивала, почему тот ее так называет, да и не задумывалась. Ее сердце на миг затрепыхалось, а следом в груди разлилась щемящая боль. Все называли ее второй барышней Цзян. Прежде это казалось естественным, но с появлением Цзян Сюэхуэй фамилия резала слух.

На глазах барышни выступили слезы. Она знала, что Се Вэй проницателен, как никто другой, и не раз имела возможность в этом убедиться, однако не догадывалась, что этот мужчина уже давно разглядел в ней не вторую дочь из рода Цзян, а отдельную личность. Недаром его так ценили при дворе. В прошлой жизни она была слишком глупа и не поняла этого… Впрочем, в ту пору Се Вэй обращался с ней холодно, унижал и неоднократно ставил в неловкое положение. В новой жизни она тоже питала страх, а из-за уроков игры на цине и вовсе с трудом выносила наставника. Теперь же благодаря этому обращению ей показалось, что Се Вэй не так уж и плох.

Цзян Сюэнин сидела перед инструментом, уставившись на учителя и позабыв, что надо ответить. Се Вэй, не услышав ни слова, нахмурился, поднял голову и увидел ясные глаза девушки: веки покраснели, ресницы дрожат, а по щекам катятся слезы.

«Опять?! С какой стати она снова плачет?»

Он замер, затем сжал пальцами переносицу, чтобы унять головную боль, и вздохнул от бессилия.

— Ну и кто вас теперь обидел?

Цзян Сюэнин пришла учиться игре на цине, а не ссориться или жаловаться. Да и Се Вэй не сделал ничего плохого. Просто обращение по имени вызвало у барышни целый поток воспоминаний, нахлынувший слишком быстро, вот она и не сдержалась. Плакать на людях все-таки было стыдно, поэтому девушка торопливо вытерла лицо рукавом, размазав румяна, отчего стала похожа на рябого котенка.

— Песчинка попала в глаз. Пустяки, – поспешила заверить она.

Се Вэй промолчал. Цзян Сюэнин быстро взяла себя в руки и с невозмутимым видом отодвинула книгу по медицине.

— Вы хотели проверить, как я освоила технику игры, – напомнила она. – Мне снова исполнить пьесу «Пестрые облака гонятся за луной»?

Наставник хмыкнул и уточнил:

— Вы освоили все приемы?

Вместо ответа Цзян Сюэнин поправила на столике цинь. В последние дни она не бездельничала, хотя раньше Се Вэй запрещал ей играть, советуя сосредоточиться. Барышня понимала: если хочешь учиться у младшего наставника, нельзя хитрить и полагаться на удачу. Этот человек ко всему относился крайне серьезно. Поэтому она отбросила лишние мысли, опустила пальцы на струны и заиграла вступление.