Книга Переводчица. Украденная репутация, страница 61 – Вера Вильсорова

— Думаю, произошла какая-то ошибка, пройдёмте за мной, – вежливо пригласил меня в глубину коридора белый халат. – Меня зовут Борис Сергеевич, я – заведующий этим отделом.

Стеклянные стены коридора, через который мы направлялись к кабинету Стахновича, давили неприятными воспоминаниями. Я смотрела в спину своего сопровождающего, чуть касалась ткани платья и не могла вспомнить, где уже это видела. Стыд и неловкость были верными спутниками и в той истории. В какой же лабиринт ведёт меня этот коридор сейчас? Пусть лучше я проснусь этим же утром, день начнётся снова – и мой путь последует на консультацию.

Точно! Я уже видела это во сне! В ту самую ночь перед первой встречей с господином Брандтом. В том сновидении я спешила за ним по такому же светлому, почти прозрачному коридору, стыдилась фривольного наряда и отчего-то знала, что начальник на меня злится. Но сон есть сон, совпадение. Часть "сбылась" в архитектуре и дизайне здесь, в "Атэм", а Вальтеру за что на меня злиться – он даже ничего не знает про моё вольное расследование вне стен "Фогеля".

— Входите, – Стахнович жестом пригласил меня в маленький кабинет с одним окном, небольшим столом безо всяких признаков деловой жизни: ни бумаг, ни офисной техники.

В тёмном углу стояла пара пыльных и безмолвных обитателей – огромные искусственные растения в коричневых вазонах. На оливковой стене за рабочим столом светлело несколько прямоугольников, словно на их месте ещё недавно висели грамоты или фото. Только в центре, в синей раме, бликовало стеклом благодарственное письмо в раме. Офис не выглядел, как пристанище занятого человека, каким мне представлялся Борис Сергеевич. Да всё в нём было против моих ожиданий.

Стахнович зашёл за пустой стол, словно обороняясь. Сохраняя роль скандалистки, я потребовала:

— Что, даже не предложите присесть?

— Ах, да, конечно, – он вытащил для меня кресло, которое одиноко стояло у окна.

— Благодарю, – я села и кокетливо сложила нога на ногу.

Стахнович долго смотрел мне в глаза. Он выглядел спокойным, но в этом спокойствии ощущалось напряжение. Он двигался и смотрел так, словно ожидал удара – слева, справа. На дворе начало июня, а его лицо цвета поминального киселя. Блондин, рыжеватая короткая борода, аккуратные губы плотно сомкнуты. Скорее всего, ему ещё нет и тридцати.

Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не эта тревожность. Она сделала его взгляд глуповатым и потерянным. Борис Сергеевич походил на великовозрастного подростка-тихоню, который по стечению глупых обстоятельств впервые оказался в кабинете директора школы.

— Ну что же, давайте разбираться. Хоть что-то хорошее сделать для этой компании напоследок, – тем же тихим, суховатым голосом начал Стахнович и поглядел в большое окно на оживлённый тротуар на солнечной улице. В мочке его уха я заметила прокол, на правом безымянном пальце блестело золотое кольцо.

— Давайте разбираться! – с вызовом сказала я. – Давно пора! Сколько я топталась в холле, теперь ещё тут будем оттягивать? Мне нужен Геннадий! Приведите его сюда, иначе вы станете соучастником.

Стахнович вдруг сильно нахмурился и вцепился руками в спинку кресла, за которым стоял всё это время.

— Для начала я всё же и сам хочу знать, кто вы, собственно, и кто этот Геннадий. У меня нет сотрудников по имени Геннадий, по крайней мере, в этом офисе. Но "Атэм" – компания большая, возможно вам нужно обратиться к кому-то ещё.