Книга Переводчица. Украденная репутация, страница 59 – Вера Вильсорова

— Добрый день, Борис Сергеевич, – снова сказала я отражению, чуть приподняла голову, посмотрела холодно и улыбнулась уголком губ. – Значит, ты захотел успеха чужими руками, но где-то просчитался. О чём же ты думал? Отдал кому-то приказ на кражу перевода, но не проще ли было умыкнуть оригиналы? Перевод – это же лишние люди, лишние руки и уши. Наверное, ты слишком уверенный в себе, Борис Сергеевич. Любишь приключения, да?

Стахнович представлялся мне грузным и надменным дядькой. С таким же непроницаемым взглядом, как у господина Фогеля. Как мне быть? Зачем я сунусь к нему? До сих пор нет ни одной идеи.

А, может… я сильнее разволновалась от этой мысли. Может, бросить эту затею с "Атэм" и в таком виде прямо сейчас пойти к Вальтеру? Ещё смелее – во всем признаться, просто сдаться: "Я люблю вас, господин Брандт. Я больше так не могу". Ещё не поздно передумать.

Что перевешивает: возможная удача в "Атэм" или внезапное признание Брандту? Соблазн последней идеи играл против времени. Я представила, как это могло быть. Вальтер – за рабочим столом. Если он один, без Зенфа, чудесно. Пусть Макс куда-то уедет. Наверняка, Брандт удивится моему облику. Никогда ещё я так не наряжалась в офис, а несколько минут назад и вовсе выглядела иначе. Смущение. Пара минут на разогрев в виде вежливостей. А потом… хватит ли у меня духу выложить ему правду о своих чувствах да просто о симпатии. Какой реакции ждать? После откровений с Вальтером, скорее всего, я его навсегда потеряю, но освобожу себя. И разве я сейчас отправляюсь в "Атэм" не ради Брандта, не ради своего будущего рядом с ним в стенах этой компании? Если буду продолжать идти по этому пути – на нём таятся хоть какие-то шансы. Один ноль: неизвестность событий в "Атэм" страшит гораздо меньше, чем неизвестность разговора с Вальтером. Пора ехать и добираться каким-то образом до самого Стахновича.

В нашем холле охранник, сложив руки в карманы форменных брюк, стоял около входа чуть раскачиваясь взад-вперёд. Его губы были сложены в трубочку, словно он беззвучно насвистывал какую-то мелодию, оглядывая через окно полупустую парковку. Я медленно спускалась с этажа, колени чуть подрагивали – за каждым углом, за каждой открывшейся дверью я опасалась увидеть кого-то из знакомых коллег. Ещё раньше из уборной я на носочках тихонько добралась до своего кабинета. Положила пакет с вещами в нижний ящик стола. Пора на выход. На моё счастье, никто мне не встретился, и вот я внизу. В просторной тишине гулко стучали мои каблуки.

— Важный выезд? – улыбнулся мне "чоповец", поспешил за рабочее место сделать запись и снова отошёл. – Здравствуйте ещё раз!

После ответного приветствия я подошла ближе к "аквариуму" охраны, к их столу и склонилась над журналом учёта. Взяла ручку с покусанным синим колпачком, проверила обозначенное в строке время и поставила аккуратную подпись, стараясь не выдавать волнения. Скосила взгляд и заметила, что охранник опустил глаза на мои бедра, туго обтянутые плотной светлой тканью.

— Нет, я не по работе, – я распрямилась, он сделал вид, что следил только за моими руками, – еду в университет. На учёбу – всегда как на праздник.

В такси я пыталась представить себе внутренности офиса "Атэма", куда мне направиться, где найти ту самую Агату или сразу наткнуться на самого Стахновича. Снаружи здание было мне уже знакомо. Вчера, воскресным вечером, я потратила пару часов на небольшое путешествие по городу – заранее проехалась до "Атэма" на разведку. Зелёный райончик с узкими улочками, со множеством малоэтажных жилых домов, аккуратными двориками, в которых солнечным вечером резвилось много детей, отдыхали компании молодых мамочек. Здание "Атэм" располагалась на одной из этих тесных улиц в окружении кафе и магазинов. В тот вечер у компании трудились двое рабочих – один косил газон, а другой мыл входные двери, то и дело с тоской поглядывая на весь фронт работ – на запылённые широкие окна от первого до последнего, четвёртого, этажа.